– Он не у меня, он уехал. Еще утром уехал. И пропал! Они оба пропали!
– Оба Ильи? – усмехнулся Макс, входя в номер. – Он у тебя что, раздвоился?
Тася заметила, какой взгляд он бросил на постель с одной примятой подушкой и книжкой, лежащей обложкой вверх, и почувствовала теплый удар в сердце. Ему небезразлично то, что она спит одна.
– Илья поехал на вокзал встречать моего бывшего мужа. Обещал подыскать ему гостиницу на окраине, – сказала Тася дрожащим голосом.
Непонятно, от чего он дрожал – от беспокойства за Илью или оттого, что Макс стоял слишком близко.
– Что ж, очень человечный поступок, – одобрил тот. – А что делает в Калининграде твой бывший муж?
– Приехал искать фашистское золото, – честно призналась Тася.
Она осторожно отступила, села на кровать и сложила руки на коленях.
Макс длинно присвистнул.
– Не слишком оригинальное занятие. Ну, и чего было дальше?
– А дальше они оба исчезли.
Тася смотрела на Макса теми самыми глазами, какими женщины, напортачив, всегда смотрят на мужчин. Дескать, теперь он должен решать, что делать дальше.
– Илюха говорил, в какую гостиницу повезет твоего бывшего?
– Говорил, но я забыла.
Макс, который только что задумчиво смотрел в окно, неожиданно подошел к ней и сел рядом на постель. Тасю словно окатили кипятком. «Господи, да что со мной? Я что, влюбилась?!» Дрожь пробрала ее до костей. Теперь ее бросило в холод, и в горле пересохло.
– Может быть, с ними что-то случилось в дороге? – ломким голосом спросила она.
– Это вряд ли. Илюха водитель мирового класса. Ладно, подождем еще. Если через два часа не объявится, поеду его искать.
Макс поднялся с кровати так же неожиданно, как только что сел на нее.
– Макс!
– Да?
– Позвони мне, хорошо? Я тоже поеду.
…Поздно ночью растерянная Тася и угрюмый Макс снова сидели в ее номере. Они исколесили город и побывали во всех местах, где мог находиться Илья. Они разыскали гостиницу, куда Илья собирался поселить Копейкина. Но и эта находка радости не принесла – никто в гостинице не видел ни того, ни другого. Тася рвалась ехать в какие-то архивы или музеи, но Макс ее не пустил.
– Да не могли они прямо с чемоданом поехать в архив, – увещевал он.
– Копейкин способен уболтать кого угодно, – не соглашалась Тася. – Ты его не знаешь.
– Зато я знаю своего друга. Кроме того, уже поздно, все архивы давно закрыты.
– И что же делать, Макс? – Тася чувствовала, что еще немного, и она сорвется. Закатит истерику или швырнет что-нибудь в стену.
«Я что, проклята? – думала она в отчаянии. – Почему со мной все время происходит что-то ужасное? И это ужасное никак не прекращается!»
– Только не реви, – попросил Макс, глядя на ее дрожащие губы. – Сейчас я позвоню, попрошу помощи.
– У полиции?
– Нет, у наших партнеров по бизнесу. С полицией пусть уж они сами…
Вскоре приехали двое местных ребят – здоровенные, коротко стриженные, со спортивными фигурами. Громко топая, вошли в Тасин номер, который сразу стал напоминать военный штаб.
– Весь город на уши поставим, если надо, – пообещали они, выслушав историю исчезновения Ильи.
Тася так устала от переживаний, что тихонько выскользнула на балкон. У нее кружилась голова и противно сосало под ложечкой.
– Мужики, надо понять, что произошло, – словно сквозь вату, доносился до нее голос Макса. – Если связано с машинами – сами разберемся. Если другие проблемы – тогда просим поддержки.
Потом, когда ночные гости ушли, он кому-то позвонил и тихо сказал в трубку:
– Я задерживаюсь. Нет, завтра выехать не могу. Я теперь вообще не знаю, когда приеду. У меня друг пропал.
Страшное слово «пропал» ударило Тасю в самое сердце и словно пробило железный панцирь – она закрыла лицо ладонями и горько разрыдалась.
И почти сразу же почувствовала, что Макс стоит рядом, очень близко, и дышит ей в макушку. Наконец он обнял ее и утешающим жестом прижал к груди. Но Тасе в ее отчаянии этого было мало – она вскинула руки и крепко обняла его за шею. А потом подняла заплаканное лицо и потянулась к нему.
За перилами балкона лежала ночь, полная запахов, звуков и тайн, но Тася ничего не видела и не слышала. Она знала, что у нее припухли губы и под глазами разводы туши, знала, что для Макса она – девушка лучшего друга, но ничего не могла с собой поделать. Она жаждала поцелуя так, как никогда прежде.
Макс отвел рукой прядь ее волос, потом провел пальцами по щеке, осторожно погладил шею. Тасю охватило невероятное блаженство. И уже через секунду его губы оказались на ее губах. Первые несколько минут поцелуй был мягким, глубоким и настойчивым, но затем вдруг изменился и сделался жестким, даже грубым. Тася чувствовала, что еще немного – и Макс столкнет ее в пропасть. И она разобьется вдребезги вместе со своим трепещущим сердцем.