– А зачем вообще нужна была шифровка, которую ты нашел? – спросила Эльвира, прищурив глаз. – Ее ведь нашли у Кранца, когда его арестовали, верно?
– Она могла быть охранной грамотой или служила паролем для того, кто хранил ценности.
– Главная реликвия Третьего рейха. Звучит интригующе! Так ты именно ее рассчитываешь найти? Или те ценности, которые Кранц собирался вывезти из Калининграда?
– На самом деле, одно из двух. Судя по датам, Кранц пробыл на месте недолго. Ситуация тогда менялась очень быстро. Могло так случиться, что реликвия осталась у него, и он ее спрятал. Но при этом мог и ценности забрать. Так что в схроне, который я собираюсь отыскать, есть вероятность обнаружить и то и другое. И ценности, которые Кранцу приказали доставить в Берлин из Калининграда, и реликвию, которую он привез с собой.
– Поверить не могу, что все это случилось на самом деле, – Эльвира недоверчиво покачала головой.
– Случилось, случилось, – подтвердил Силуян. – Особисты не разобрались и передали шифровку как обычный, не представляющий интереса документ в общий архив или приобщили к судебному делу. Ну а дальше понятно – плохой учет, общая послевоенная неразбериха. И пошла ценная бумага гулять по рукам, пока не оказалась в самодеятельном архиве ветеранской организации.
– Честно говоря, у меня уже голова идет кругом. – Эльвира, словно лампа, наполнялась волшебным огнем. От нее было глаз не оторвать.
Силуян понял, что не зря посвятил ее в свою тайну. Кроме того, рассказ о миссии Дитриха Кранца помог ему отвлечься от страшных событий последних часов и слегка развеял то жуткое настроение, которое нахлынуло на него в деревне, когда они обнаружили труп Санина.
– Ты меня словно в другую реальность перенес! – продолжала Эльвира. – Ну а теперь, конечно же, мне хочется узнать, что ты собираешься делать.
Это, пожалуй, было для нее самым важным – практические действия. Ведь только действия приводят к результату. Слова, теории могут лишь подтолкнуть к этим действиям, но не более того.
– Я собираюсь лететь в Калининград, – заявил Силуян, поддев оливку и отправив ее в рот.
– Но зачем?
– Искать спрятанный клад. И, возможно, открыть миру нечто такое, что гитлеровские вожди именовали своей главной реликвией.
– Не понимаю. Где же ты будешь искать, в чистом поле? Ау, реликвия, выгляни в окошко, дам тебе горошка.
– Да ладно тебе, Эля, – усмехнулся Силуян. – Я же не безумный кладоискатель. Я подключил к делу одного историка, который думает, что помогает мне с сюжетом новой книги. По-хорошему, конечно, нужно дождаться результатов его исследований, но он сказал, что со дня на день пришлет мне материалы, поэтому я не стану ждать. Поеду в Калининград и уже на месте получу его инструкции. Если честно, мне просто не терпится. Хочется осмотреться.
– Понимаю тебя, – пробормотала Эльвира. – Любому на твоем месте не терпелось бы.
Она заказала себе бокал шампанского и выпила его залпом. Помада оставила на стекле огненно-красный полумесяц.
– А где точно ты будешь осматриваться? Есть у тебя в руках хоть какие-то наводки?
– Разумеется – Силуян достал сигареты и придвинул к себе пепельницу. – Есть указание на вполне конкретное место, где задержали Кранца. В материалах его дела сохранились все координаты, в том числе найденного в лесу аэродрома. Я думаю так – ценности спрятаны где-то между этими двумя точками. В перелеске, где скрывался Кранц с подельниками, их закопать было нельзя – очень близко от дороги. Возле аэродрома тоже нельзя, даже если он отлично замаскирован – такое место, если обнаружат, прошерстят вдоль и поперек.
– Но ведь площадь поиска все равно получается очень большой…
– Однако не целая область с городами и поселками, правда? Впрочем, если пятачок в полтора-два километра тебя смущает, ты не настоящий кладоискатель, – усмехнулся он.
– А вдруг там уже все перекопали, на этом месте? – поинтересовалась Эльвира. – Другие кладоискатели?
– Такой возможности исключать нельзя. Но ведь мы в более выигрышном положении, чем любые черные археологи. Они не обладают той информацией, которая есть у нас. Они ищут по своей системе, но в основном – на ощупь.