– И стоило столько времени рыскать по округе, чтобы полюбоваться на эту дребедень? – с раздражением бросила она.
– Можешь не любоваться, а просто подышать свежим воздухом, – ответил Силуян, перепрыгивая через очередную яму, которая зияла на месте бывшей могилы. – Но ты совершенно напрасно называешь все это дребеденью. Погляди-ка. Видишь, год смерти – 1799-й. Представляешь, какая старина?
– Обалдеть, – не могла не согласиться она. – Вот же судьба – умер человек в родной Германии, а лежит теперь в России. И этот тоже…
– Эля! – перебил ее Силуян хриплым от волнения голосом. – Эля, посмотри сюда!
Он указывал на небольшой красновато-серый камень. Несмотря на то что камень сильно потемнел и порос мхом, на нем можно было прочесть сделанную более века назад надпись. Сначала, видимо, шла эпитафия. Эльвира не знала немецкого языка, поэтому прочесть не смогла.
– А что тут написано? – спросила она заинтересованно.
– «Тело твое покоится здесь, светлая душа твоя пребывает у Господа», – перевел Силуян. – Но ты невнимательно смотришь.
Эльвира наклонилась и сощурилась. Ниже изящным готическим шрифтом было выведено:
1815–1881
Иоганн КРАНЦ
– Так вот что он придумал! – Силуян от избытка чувств приплясывал на месте. – Вот это находка, Эля! Выходит, я был прав, прав!
– Думаешь, у него были сведения о том, что здесь похоронен какой-то Кранц?
– Все возможно. Кто знает, вдруг наш Кранц родом из этих краев? Но не в том дело. Ты подумай, какой находчивый господин – снимаю шляпу. Это тебе самая что ни на есть надежнейшая примета на века, не какая-нибудь высокая ель или обгорелый пень.
– И ты полагаешь, что тут вот спрятаны сокровища? – Эльвира носком кроссовки небрежно показала на надгробие.
– Я не чародей, конечно, и не могу быть уверен до конца, но как красиво все сложилось! Ты не можешь не оценить.
– Еще пока не сложилось. – В голосе Эльвиры по-прежнему звучал скепсис. – Если даже ты прав и Кранц зарыл свое добро именно под этим камнем, то все равно твои надежды его найти могут не оправдаться. Скорее всего, именно так и будет. Посмотри, здесь уже кто-то копал, и даже не раз.
– Мы тоже могли бы попробовать…
– Ты совсем свихнулся? Если мы с тобой устроим тут раскопки, а потом что-то найдем, местные жители мгновенно об этом узнают и просто-напросто все отберут, – заметила практичная Эльвира. – А если не они, то власти – эти своего точно не упустят. Ведь по закону нам полагается только двадцать пять процентов от найденного. Хотя я и не знаю – чего… Кстати, вот если бы эта земля принадлежала нам, тогда государство оттяпало бы у нас лишь половину…
– Это в том случае, если бы мы государству решили сообщить о своей находке, – пробормотал Силуян, который ходил вокруг старой могилы, как кот вокруг клетки с хомяком. – Между прочим, совсем неплохая идея – купить эту земличку…
– Старое кладбище? – удивилась Эльвира. – Силуян, ты переутомился.
– Давай, находясь на земле, взрастившей гениального философа Канта, относиться ко всему философски, – предложил Силуян, не обращая внимания на ее пессимизм. – Пусть наш Кранц и не подозревал, что потомки будут раскапывать кладбища, но вряд ли он был так прост, чтобы тупо закопать сокровища под камнем. Только я пока не представляю, как проверить свою догадку. Ты права, стать землекопами незаметно для местного населения нам вряд ли удастся…
– Ну, этнографы, нашли, что искали? – внезапно прозвучал за их спинами чей-то негромкий властный голос, и Силуян с Эльвирой одновременно вздрогнули. Быстро обернувшись, они увидели, что буквально в двух шагах от них стоит их давешний провожатый-грибник. Правда, вместо корзины у него в руках был пистолет. И никакой ветровки. Резиновые сапоги тоже исчезли. Он был в камуфляжном комбинезоне и высоких черных ботинках на шнуровке.
– А в чем, собственно, дело? – настороженно спросил Силуян, инстинктивно загораживая собой жену.
– Дело в том, что меня очень интересует все, что тебе известно об этом кладбище, – с издевкой в голосе пояснил молодой человек, не опуская пистолета. – Поэтому, господин Космос, Шислер, или как там тебя еще, – предлагаю выгодную сделку: ты выкладываешь все, что знаешь, а я за это отпускаю вас обоих на все четыре стороны. Но учти, два раза предлагать не буду.