Она задумалась секунд на тридцать, потом кивнула и выдохнула:
— Я понимаю. Наверное, это правильно, ты пока меня плохо знаешь… но не переживай, я заслужу доверие. И я не уйду, разве ты меня сам выгонишь, — она вдруг улыбнулась. — Здесь похоже и правда безопасно, а большего мне и не надо. Пока во всяком случае… Хорошо, я все поняла. Слушаюсь и повинуюсь, господин, ваша верная горничная все сделает, — она встала и отвесила шутливый поклон.
— Это хорошо, — я поднялся с места, собираясь уходить. — Да и еще: не заходи пожалуйста в закрытые зоны. Конкретно — двери с кодовыми замками, кабинет на третьем этаже и кладовая на первом. Не пытайся, пожалуйста. подобрать код. Я как-то попробовал, сработала сигнализация, и пришлось долго объясняться с полицией, что владелец отъехал и я остался на хозяйстве. Я сутки в обезьяннике просидел…
— Да поняла я поняла, не буду! Слово баронессы…
У меня брови взлетели вверх от удивления.
— Ты дворянка? Серьезно? Потомственная или…
— Или. Простите, не сегодня, господин, — девушка снова шутливо поклонилась, улыбаясь загадочной белозубой улыбкой. — Какую комнату можно занять вашей покорной служанке?
— Выбери любую, кроме покоев на третьем этаже… и хватит этого, ладно?
В ответ девушка лишь хихикнула, и убежала в охапку со своими чемоданами.
Оставив Машу разбирать вещи, я поднялся в спальню Лусиано, открыл дверь комбинацией, которую и сам случайно подсмотрел пару месяцев назад, и вошел. Здесь все было в точности, как я оставил, когда уходил. Я даже свой старый носок обнаружил, видимо впопыхах собирался и проморгал его, не утилизировал с остальными шмотками после подвала. Открыл ящик, повертел в руках пистолет. Положил обратно. Достал пачку ассигнаций, перетянутых белой резинкой. Взял двадцать тысяч, остальное положил назад, и вышел обратно на лестницу, спустился в холл.
— Маша, я ухожу! — негромко сообщил я.
Дверь в одну из гостевых комнат открылась, и на пороге показалась девушка, успевшая переодеться в потертые джинсовые штаны чуть ниже колен, и полупрозрачную домашнюю рубашку, завязанную под грудь.
— Погоди, в смысле уходишь? Уже? До утра не подождешь?
— Прости, но мне нужно вернуться домой, иначе меня хватятся…
Девушка помрачнела, как-то неуверенно приблизилась, слегка потупившись.
— Слушай… я понимаю, тебе правда пора. Но я тут впервые, помещение мне непривычное, и я совсем одна…
— Ты боишься?
— Нет! Просто… не привыкла тут еще…
Я снова улыбнулся, и у меня снова возникло странное дикое желание погладить ее по голове как подобранного дворового котенка. Я поднял руку, и осторожно погладил по волосам, слегка надавил пальцами, углубляясь в ее прическу, словно массируя подушечками. Девушка сперва вздрогнула от неожиданности, но потом замерла, даже дышать перестав, и прикрыла глаза, как кошечка, которую за ушком почесали.
— Не переживай, все будет хорошо. Это место сейчас самое безопасное во всем поселке, я бы даже сказал во всем регионе. Разве что в покоях Императора безопаснее…
— М-м-м, — выдохнула она, и неохотно открыла глазки. — Смотря кому… безопаснее… Ладно уж, счастливой дороги, господин, если вам так срочно требуется отбыть, — она снова улыбнулась какой-то сладкой и одновременно хитрющей улыбкой, но не отстранялась а наоборот повернула левую сторону головы, подставляя ее под мою руку и словно приглашая продолжать. Я вздохнул, на мгновение отстранил руку, и попытался отодвинуть челку назад, заправить ее за ушко, чтобы…
Внезапно девушка широко открыла глаза, словно опомнилась, на лице отразилось беспокойство, и она резко отстранилась.
— Не… не нужно. Пожалуйста…
Я слегка удивился — странная реакция. То она тут почти мурчит как кошечка, и трется об мою руку, а то резко пугается. Впрочем, после сегодняшней проверки, которую я устроил — не удивительно. И вообще, что-то я руки распустил, без разрешения. За такое и оплеуху отхватить можно.
— Хорошо, — я пожал плечами. — Прости, мне просто показалось, что тебе это нравится, успокаивает…
— Мне нравится, очень… — она тут же отмахнулась, явно понимая, что говорит что-то не то, и поправилась: — Ну то есть… не знаю, мне вдруг стало как-то спокойно и тепло, словно вы… ты… прости… те.
— Не хочешь закончить свою мысль? — осторожно поинтересовался, следя за реакцией, и получил очень странный ответ: