— Нет. Даже если ты решишь, что я их нюхаю, или даже что я трансвестит — на реальное положение дел и мои предпочтения это не повлияет, а время все расставит по местам. Поэтому, пожалуйста думай так, как тебе психологически комфортней. А теперь дай мне отдохнуть пожалуйста.
Мама покачала головой, впервые за долгое время не найдя что ответить, и двинулась к выходу. Проходя мимо меня, она притормозила, и ее взгляд за что-то зацепился. Остановившись, она вдруг надвинулась на меня, пристально оглядела, повернула мою голову вбок, заглянув куда-то за ухо. На лице на долю секунды промелькнуло облегчение, какая-то понимающая ухмылка, но серьезность тут же вернулась на место.
— Значит все-таки трофей. Ну хорошо. Очень надеюсь, что у тебя хватает ума предохраняться.
И она уже явно успокоенная взялась за ручку двери.
— Мам?
Она замерла на пороге.
— Оставь пожалуйста это там, где нашла, — я кивком указал на предмет, который она все еще держала в руке. — Думаю, его законная хозяйка обрадуется, получив назад свою вещь.
Утром перед тем, как сесть в авто — охранник Дима молча вручил мне белый конверт от Петра Петровича. С Денисом мы всю дорогу не разговаривали, только кивнули друг другу прежде чем разойтись каждый на свои лекции.
Я медленно брел в сторону центрального входа, погруженный в раздумья. Краем глаза заметил, как студенты, да и некоторые преподаватели периодически оглядываются на меня и перешоптываются. Тем не менее, мне было не до того: три основные глобальные проблемы, вставшие передо мной — не давали покоя, затягивая в пучину отчаяния.
Во первых, осталось 28 дней, и я утрачу контроль над своим телом окончательно и бесповоротно. Два из трех желаний я уже бездарно истратил, и от пропасти отделяет третье, последнее. Причем, демонесса пока еще не заподозрила, что я собираюсь придумать способ сохранить свое тело и свою жизнь. Ну, точнее она уверена, что способа нет. Но в моем понимании — самый реалистичный вариант — это загадать желание, соответствующее договору, которое демонесса исполнить не сможет. Или заставить ее ошибиться, нарушить договор, чтобы его аннулировать. Пока, к сожалению, я не сильно в этом преуспел, но мое второе желание должно помочь с этим. По крайней мере — сильно повысило шансы. Признаться, я втайне надеялся, что Малисса дала с ним маху, и это будет поводом расторгнуть договор. Либо, если оно и правда сработало — я смогу поумнеть настолько, чтобы ее перехитрить. Даже вынудить дать мне больше времени, скажем на года два или три — а там уж возможно что-то подвернется…
Второе — это проблема дома Лусиано, и трупов там. Рано или поздно кто-нибудь туда наведается, и тогда… Признаться я долго ломал голову, как поступить. Идея оставить как есть была явно глупой — когда трупы обнаружат, снимут отпечатки… да, я итак бывал там часто, и насчет отпечатков смогу отбрехаться, но вот как объяснить мою кровь на полу в подвале… тут уж станет понятно, что я во всем этом участвовал. И какой вывод сделают правоохранительные органы догадаться нетрудно.
Ну и третье — это университетская мафия в лице И Су Йена, Никеаса и иже с ними. Я очень надеюсь, что когда отдам деньги и извинюсь — от меня отстанут, по крайней мере на время. И если я справлюсь с оставшимися двумя проблемами — можно будет считать меня счастливчиком…
Так за размышлениями пролетели первые четыре пары. Подхватив свои вещи, мы с Лехой Катькой и прилипшим к нам Егором — парнишкой сокурсником — направились в кафетерий.
Возле технического прохода во внутренний дворик университета стояли двое: незнакомый бритоголовый парень старше меня на пару лет, и рядом с ним — рыжий Никеас. Меня он тоже заметил, сказал что-то своему дружку, и тот тоже повернулся в мою сторону, разглядывая явно оценивающе. Я притормозил, секунду подумал и проговорил ребятам:
— Идите вперед, я вас догоню. Возьмите мне бургер и гранатовый сок, лады?
Алексей проследил мой взгляд спохватился:
— Ярик, ты что задумал?
— Все будет хорошо, не переживай. Я быстро.
И не слушая возражений направился прямо к Никеасу, который удивленно вскинул брови.
— Привет. Надо поговорить, — без предисловий начал я, подойдя вплотную, не давая им опомниться. — Лучше без свидетелей.
Никеас презрительно хмыкнул, выплюнул жвачку на пол.
— Ну давай… поговорим. — он кивнул в сторону бокового прохода и пропустил меня вперед.
Пройдя вглубь, я развернулся, доставая конверт и молча протянул рыжику.
— Насчет вчерашнего… я признаю, я повел себя неправильно, и слегка…