— То есть, платить бессмысленно, через какое-то время мы все равно вернемся к тому, чтобы я таскал для вас наркоту, или еще какую запрещённую дрянь?
— Тихо ты, — с бешеными глазами зашикал на меня кореец. — Я же сказал, соскочить только два варианта: или регулярно платить неустойку, или окажешься на соседней койке с беднягой Гошей.
— Какую еще неустойку?
— Как это какую? Пока бизнес из за тебя простаивает, мы терпим убытки. Поэтому, или работать и делать что тебе говорят, или платить… тем или иным способом… — он замолчал, глядя на то, как я улыбаюсь все шире и шире, буквально во все тридцать два.
— Я сказал что-то смешное?
Мне осталось только изобразить еще большую ухмылку, буквально перерастающую в оскал.
— Нет, — я вытянул губы в линию, и притворно тяжко вздохнул. — Ты только что сказал очень много грустных и плохих вещей, и тем самым сам себя закопал. За что я тебе благодарен.
Выражение полного недоумения на лице моего оппонента меня уже забавляло. А сейчас будет еще забавнее.
— Смотри сюда, кретин, — зло выплюнул я и повернулся к стоявшему в отдалении Виктору.
— Эй, Витек! — позвал я, привлекая внимание охранника.
Тот повернул голову вопросительно. Я сделал глубокий вдох. Сейчас все зависит от того, насколько же и правда у него оказались крепкие яйца.
— Ну как оно? Все путем? Все получилось? — спросил я, и сделал жест правой рукой виде телефонной трубки, которую приложил к своему уху.
Охранник растянул губы в довольной улыбке, одну руку приложил к уху в таком же жесте, а второй оттопырил большой палец, и показал мне — мол все круто.
Йес. Я повернулся к застывшему в непонимании корейцу, и азартным голосом процедил:
— Ну вот и все, мой бедный Йен. Ты проиграл.
— Что? Что ты несешь, отброс? — наверное его тоном можно было заморозить океан.
— Неужели ты и правда такой тупой? Тут вокруг камеры. Везде, даже на деревьях. Посмотри сам и убедишься — я ткнул пальцем вверх, даже не поднимая головы, целиком доверившись словам Виктора, услышанным накануне.
И Су Йен и его прихлебала завертели бошками по сторонам, оглядывая деревья. Взгляд корейца застыл направленный куда-то над моей головой, по его лицу пробежала тень.
— Все современные камеры пишут звук, уверен, ты понимаешь и сам. Весь наш разговор попал на запись системы наблюдения. По моей просьбе начальник охраны Петра Петровича в этот самый момент приказал выгрузить запись в облако и переслать на мой личный аккаунт, — я кивнул в сторону Виктора, который все это время поглядывал в нашу сторону, явно что-то подозревая со стороны этих неприятных гостей.
— Ну как, прониклись? — ухмыльнулся я.
Кореец выдохнул, издав странный звук вроде «Т-т-с-с-с-щ-щ-щ» и сплюнул на пол.
— Чего ты хочешь?
— Да ты погоди, не торопись, я еще не закончил, — я подмигнул ему как смазливой девчонке. — Сейчас будет самое вкусное… — я приблизился почти вплотную к корейцу, и стал на него наступать. — Знаешь, Йен, открою тебе одну истину. Любая угроза — отличный инструмент контроля и доминирования над слабым. Н только лишь до того момента, пока она остается угрозой. В тот самый момент, когда ты решился выполнить свою угрозу — она перестает быть страшной. Именно потому, что переходит из потенциальной неприятности — в неизбежную. А значит — бояться уже нечего, все самое худшее уже случилось. Остается только разгребать последствия, и принимать ответные меры… Понимаешь к чему я?
— Ты о чем? — не понял кореец, еще больше сузив и без того узкие глаза.
— О том, что вы со своими тупыми корешами загнали меня в угол. Либо я таскаю для вас наркоту, и рано или поздно попаду за решётку, либо отказываюсь и становлюсь калекой… куда не глянь — везде жопа. Это только таким как ты пи***м нравится чтобы со всех сторон была жопа, я же пойду на все, чтобы выпутаться. И тут мы подошли к еще одному моменту… Знаешь к какому?
Йен отрицательно мотнул головой
— Помнишь, чуть раньше я тебе говорил, что позднее объясню причину отказа. Так вот… — я сделал вдох, собираясь с мыслями. — Недавно по телику в криминальной хронике рассказали забавный случай. Мужик вломился в дом к насильнику своей дочери, которого не посадили благодаря связям. Перестрелял всех, поджег дом спалил себя вместе с трупами…
— При чем тут это?
— При том, что мне сейчас абсолютно насрать на вас и ваши угрозы. Мне осталось жить около месяца, Йен. Так уж сложилось, и поменять ничего не получится. Как и тому мужику, мне настолько похер на вас всех и ваши клоунские выходки и пустые угрозы… Чем ты меня можешь напугать а? Я итак на грани… настолько, что могу вскрыть тебе горло прямо здесь, Йен. Или могу завтра пронести в школу ствол, и всех вас положить, а потом застрелиться. Мне нечего терять…