— Почему нет, — Лика пожала плечиками. — Если не удобно, можно и на диванчик пересесть. Ребят, давайте поменяемся, — она без стеснения согнала с дивана парня и девушку, толкнула меня и уселась рядом, осторожно положив мне на колени свои ножки в чулочках в сеточку и сжимая пальчики легонько пошевелила ими взад-вперед по очереди, скользя по моим коленям и дерзко при этом улыбаясь.
Я постарался не обращать внимание на устремленные на нас азартные взгляды, но получалось плохо.
— А мы чего сидим? Играем дальше, не отвлекаемся! Тут не на что смотреть! — цинично помахала рукой Лика, и откинулась на спинку, закрыв глазки в предвкушении.
Честно говоря, ничего такого в массаже нет, и быть не должно, что могло бы сильно смущать. Но от чего-то мне было до ужаса неловко, когда я взял одну из ее ножек в свои ладони, вспоминая что именно, какие движения и надавливания выполняла Малисса прошлый раз для Илоны, и стараясь повторить. После четвертого прокручивания ситуации — мое воспоминание наконец приобрело чёткость и глубину. Мои руки аккуратно массировали ее стопы и лодыжки, пальцы заскользили примерно по тем же траекториям, что и прошлый раз. Девушка откинула голову и закатила глазки, размеренно дыша приоткрытым ротиком. Когда замедлился и усилил нажим она вдруг задышала чаще, и вроде как даже закусила уголок губ. Я поднялся до ее голеней, но дальше не рискнул двигаться — слишком уж много вокруг любопытных глаз. Тогда я сменил ногу, и принялся за более дальнюю. А та ножка, которую я этого мял сдвинулась и словно невзначай легла мне на паховую область, размеренно сжимая и разжимая пальчики. Хитрющая стерва приоткрыла один глаз, искоса наблюдая за моими движениями своим замутненным взглядом, и дыша все чаще. Вскоре я довел минимальную программу до финальной черты, дальше которой нужно было переходить к более… откровенному массажу, и отпустил девушку.
— Готово, — я убрал руки.
— Это все? — возмущенно отозвалась та. — Как-то быстро…
Однако спорить не стала, нехотя приняла вертикальное положение, снова взявшись за карты.
Следующую партию выиграл я, отомстив девушке и заставив ее признаваться в любви стоявшему неподалеку кофейнику. Еще несколько партий прошли нейтрально, и я снова проиграл, а выиграла теперь Илона.
— Сними с себя предмет одежды, — потребовала она, и ребята вокруг снова загудели и захлопали в ладоши.
— А что так можно было? — искренне удивился я, и мое возмущение неожиданно были подхвачены мужской частью нашей компании. — Если бы было можно, вы бы уже все в одних трусиках остались… а кто-то вообще без.
— А что, кто-то ставил ограничения в заданиях? Или запрещал попробовать? — парировала Илона подергав бровью.
Все вокруг засмеялись, и игра пошла с утроенным азартом. Уже через минут двадцать Илона осталась в шортиках и лифе, Лика без чулков, Альбина без блузки и без сережки из носика ( ее засчитали за предмет одежды), а все парни светили голыми торсами и довольными рожами.
Я очередной раз проиграл, а победительницей оказалась Альбина, которая прищурилась и медленно, словно смакуя, с явным предвкушением спросила:
— Какая удача… ну что, Ярик, правда или задание?
Я насторожился. Судя по всему, не смотря на тот факт, что со своим бывшим она ничего общего иметь не хочет, на меня она все-таки злится за ту перепалку на приеме, ведь тогда я заставил ее испытать кринж* за своего бойфренда. И сейчас явно хочет отыграться. Я вздохнул. Точно не «правда». Вопрос и реакция на ответ может быть непредсказуемой.
— Давай задание, — обреченно выдохнул я. — И молю о снисхождении, — добавил почти без надежды.
Девушка зло ухмыльнулась, и с каким-то злорадством выпалила:
— Ты должен поцеловать трех девушек в этой комнате. В губы, по-взрослому. При этом, разговаривать с ними нельзя. Приступай.
Я впал в ступор. Вроде бы ничего страшного, только…
— Может давай одну? — я вскинул бровь.
— Нет. Трех. На меньшее я не согласна. И это еще я проявила снисхождение, как ты и просил, потому что хотела назвать цифру пять. И ты бы точно провалился…
— Кхм, — я провел рукой за ухом. — Слушай, я так то не против, но… такое возможно только если симпатия будет взаимной и сама девушка не против. А я даже спросить разрешение не могу! А навязываться… или силой — ну уж нет.
— Так в этом и вся соль! Выкручивайся как хочешь! Других ты любишь ставить в неловкие положения, а как сам попал — просишь снисхождения! — мстительно припечатала она.
— Мстишь мне за Ника?
— Не угадал. За себя. Хватит юлить, действуй, время не резиновое.