— Откуда ты все это берешь? — оборвал я.
Он не сообщил мне ничего нового. Тем более Катерина проходила теперь какую-то практику в публичной библиотеке: один день — с девяти утра до пяти, другой — с двух дня до десяти. И каждый день, когда кончалась эта работа, Коля в своих джинсах поджидал ее у выхода… Я видел из-за ограды сада: кто-нибудь из выходящих придерживал тяжелую дверь, поток людей, покидающих библиотеку, приостанавливался сам собой и наружу выступала Катерина… Она была бы совсем как наша эта другая Катерина, если бы не кивала так нежно Коле-студенту.
Если бы я не знал уже, что испытания на базе проводит именно папа, то теперь бы все равно догадался. Какое там стало без него запустение! Даже краска на стенах сразу будто обветшала. А воздух сделался пыльным, и куполки не отсвечивали на солнце. Я даже испугался, не заржавели бы там приборы: без них меня не возвратить никому… Вот почему я решился и подошел во дворе к тете Инге:
— Здравствуйте! Мне с вами надо поговорить.
Она ничуть не удивилась, только спросила:
— Сейчас? Ну пошли. — И двинулась было к своей парадной.
— Не-не, теть Инга, не к вам. Там у вас Ника… И вообще…
— А где ты предлагаешь?
Вот уж кто не изменился в этом другом мире! Она была веселая, и решительная, и насмешливая, точь-в-точь как наша. Я повел ее в скверик. Во дворах много укромных уголков, но скверик — единственное место, где все могли нас видеть, но слышать — никто!
— Теть Инг! — заявил я, когда она присела на лавочку. — Я все знаю! Только вы, конечно, нисколько не беспокойтесь! — И добавил торжественно: — Клянусь, что буду нем как могила!
Она смотрела на меня и выжидательно молчала. Тогда я подумал: "Ну ладно. Пусть она ни в чем не признается, пусть делает вид, что не понимает, о чем я говорю. Но сходить на базу и посмотреть, чтобы аппаратура не испортившись продержалась до папы, она должна!" И пробормотал вслух:
— Я хотел сказать, не пора ли вам, теть Инг, побывать на базе?
Она приподняла брови:
— Ах вот в чем дело! Ника говорила, что ты интересовался базой. Знаешь, что? Я, может быть, вырвусь в конце августа недельки на две и захвачу тебя и Нику. Идет?
Теперь уж вскинул брови я. И растерянно лепетнул:
— Простите, а я думал, на базу можно не всем…
— Совершенно справедливо. Только тем, у кого есть туристские путевки. Но путевки-то мы достанем. У нашего института под Одессой своя база отдыха.
* * *О чем я говорил на самом деле, тетя Инга, конечно, поняла. Не то спросила бы небось, что такое особое мне известно и в чем, собственно, я клянусь… Просто тетя Инга такой уж железный человек! Если я буду когда-нибудь тоже изучать антимиры, то стану хранить тайну так же хитро и весело, как тетя Инга.
Но на испытательную базу тетя Инга так и не пошла, а если и пошла, то грифа не включала. Не ходили на базу и другие папины сотрудники: ни дядя Олег, ни даже сам Позен. Зато все они ездили к Лидии в больницу. Скорее всего, папа просто не успел вылечить Лидию до своего отъезда и ее временно поместили в обычную больницу Эрисмана.
"Кто она им всем, эта Лидия? Откуда они вообще ее знают?" — удивлялся я. Я часто думал о Лидии (раз она связана с базой!) и хотя знал теперь, что ее зовут Лидия Федотовна, но привык уже называть про себя только имя, а от этого она начала казаться не совсем взрослой, вроде Катерининой подружки Эли…
И в конце концов мне захотелось взглянуть, как она живет в своей больнице.
После того что вышло с папиным ключом, Нина Александровна меня не замечала. Губы ее складывались тонко, а ее голубые глаза отворачивались в сторону. Но на этот раз Нина Александровна не видела меня в самом деле: я уселся в трамвае на заднюю лавочку и вдруг обнаружил у себя под носом знакомые затылки — ее и заместителя директора папиного института Алексея Юрьевича… Подслушивать нехорошо, но разговоры у них были поначалу какие-то хозяйственные, так что и слушать было нечего.
— Вот я на рынок после работы забежала, взяла малосольных огурчиков — она любит… А вот свекольный сок свеженький. А то больничная еда, сами знаете… — Нина Александровна радостно показывала собеседнику баночки в своей сумке.
Тут я понял, что они, видно, тоже едут к Лидии.
Алексей Юрьевич поблескивал зеркальной лысиной:
— Ах, Нина Александровна, ну и гостинцы! Уж вы откройте мне, голубушка, секрет, как попасть к вам в друзья? С вами дружить — три срока на земле прожить…