Для человека, в разрезе социопсихологии, это означает:
Ты будешь жить, пока тебе очень нужно что-то совершить, преодолеть, достичь. Потом ты можешь сдохнуть, но это будет уже потом.
39. ДЕЛАТЬ ДЕЛО НЕОБХОДИМО – ЖИТЬ НЕ ТАК УЖ НЕОБХОДИМО.
Мы еще не раз столкнемся с этой максимой, по самым различным поводам.
40. Умный Селье делил стрессы на дистресс – вредный, депрессивный, угнетающий, и эустресс – полезный, подстегивающий, укрепляющий.
41. Подстегнутый к большому и напряженному делу человек – живучее! Вот такой вывод. Причем, гм, давно известный…
Но. Но. Если зайти чуть с другой стороны – тут получается еще интереснее.
Если говорить об объективности исторических процессов. Об исторической направленности. О прогрессе. (О линии и сути прогресса мы говорили во «Все о жизни» – повышение энергопреобразования.) То получается:
Правильное историческое дело дает причастным людям дополнительный жизненный заряд.
Причастные к правильному историческому делу люди имеют преимущество в выживании перед людьми «исторически ненужными».
Причастность к большому делу повышает наш адаптационный ресурс.
Люди «социальные», «общественные», преданные делу или идее – выживают больше и вероятнее замкнутых на себя индивидуалистов. И они, в конце концов, заполняют планету своим потомством.
НАДЛИЧНОСТНАЯ ЦЕЛЬ ПОВЫШАЕТ АДАПТАЦИОННЫЙ РЕСУРС.
42. «Раны у победителей заживают быстрее». Гиппократ. Что означает: победители больше нужны природе, чем побежденные. Победа добавляет адаптации!
VII
43. Старость не радость. Сидеть на печи. Хороший дом, хорошая жена, прав Абдулла.
Есть у Андрея Макаревича чудная среди прочих строчка: «И вот в гостях все хуже нам, а дома хорошо».
Юность прет черт-те куда и не может сидеть на месте. Старость врастает в свое место и не может сдвинуться. И те и другие правы. Всему свое место и время.
Ряд врачей рекомендует вообще после шестидесяти не путешествовать. А после сорока пяти не менять место жительства. Это чисто с точки зрения медицины.
Любое отклонение от привычного распорядка есть известный стресс и расход адаптационного ресурса. Старик может устать даже не от работы, не от усилий, а просто от смены привычной обстановки и привычного распорядка. Новые картинки перед глазами, другие люди, по-другому приготовленная пища, – все это требует адаптации к изменениям. А ресурс уже мал. Организм от этого хуже работает. Хуже спит и переваривает. И глубинный инстинкт самосохранения повелевает человеку – через лень, усталость, упадок настроения – отбрехаться и сидеть дома. И тогда хорошо!
Адаптация требует энергии, а энергии уже мало, и она «самому нужна» – для поддержания нормальной жизнедеятельности ослабшего и изношенного организма.
Молодость отлично спит, жрет, совокупляется и приспосабливается ко всему. Ее жизненная программа: найти свою нишу, реализовать свои возможности, переделать в жизни как можно больше. Программа старости: сохранить все как есть, в молодости она свое нарыла. Сейчас она плохо спит, плохо ест, слаба мышцами и болеет чем ни попадя.
Это все так банально, что и повторять глупо. Не глупо повторять банальности только в одном случае. Если банальные истины скомпанованы так, что из их совокупности делается принципиально новый вывод. В данном случае – это:
На физиологическом уровне консерватизм старости обусловлен малым адаптационным ресурсом.
Еще чуть шире и чуть глубже:
Социальная динамика общества соответствует физиологии социальных групп.
Хотите еще общее?
Основы устройства социума заложены в биологической сущности человека.
…Вот так через адаптационный ресурс мы пришли к теории инстинктов и этологическому основанию социологии.
VIII
44. Шаламов вспоминал, что в страшных колымских концлагерях религиозно убежденные и преданные люди выживали с большей вероятностью. Словно вера давала им силу не только духовно противостоять тюремщикам и уничтожающему режиму, но и прибавляла жизненной силы вообще. Секты староверов, молокан, блюдя достоинство и никогда не впадая в отчаянье, держались как твердые островки в текучей массе.
Вера – есть ощущение, осознание и убежденность, что ты не сам по себе, но неразрывно связан с Создателем, и душа твоя бессмертная должна принадлежать Добру и не погубить себя, обрекая на вечный Ад. Стойкость и приверженность Добру – для истинно верующего самоценны и сомнению не подлежат. Верующий всегда имеет смысл жизни. Творить добро. Жить по заветам Господа – важнее и ценнее, чем хранить свою земную жизнь любой ценой.