— Да мы сами из полиции! — попробовал было заявить свои права Ваня.
Однако доктор Роман Алексеевич только усмехнулся:
— Если из полиции, чего ж вы в свою больницу на Лиговский не поехали? Нет, господа, у меня глаз наметанный, меня не обманешь. Я — специалист в своей области, у меня весь бандитский Петербург лечится. Ладно, хватит разговоров. Вы, молодой человек, подождите в приемной.
У врача они пробыли больше часа. Рану он действительно обработал по всей науке начала ХХ века, когда еще не существовало антибиотиков, зато имелось представление о микробах и были созданы стрептоцид и йод. Когда они вышли от врача, уже начало светать, столица империи пробуждалась от сна.
— Ну что, давайте я вас отвезу в гостиницу, — сказал Ваня. — Вам отдохнуть надо. А я пойду к себе на Расстанную, по новому адресу.
— Пожалуй, — согласился Углов. — Только знаешь что? Пока что извозчика ловить не будем: при нем не больно о делах поговоришь. А я хочу в точности узнать, что там у вас произошло, из-за чего твой максималист за тобой с ножом бегал. Давай пройдемся, и ты мне все расскажешь. А потом уже можно будет и «ваньку» ловить.
Они не спеша двинулись по набережной Обводного канала, и Полушкин стал рассказывать руководителю группы о событиях минувшей ночи. Однако досказать до конца не успел: когда он передал слова Насти о том, что «Емельян Пугачев» готовил убийство главного землеустроителя Кривошеина, Углов воскликнул:
— Значит, он готовит покушение на Кривошеина? Что же ты мне это раньше не сказал?!
— Да когда бы я это сделал? — удивился Ваня. — Вы сначала с Романовым дрались, потом вас лечили…
— Ну да, верно. Сколько времени упустили! Но теперь нельзя терять ни минуты. Ага, вон и извозчик. Сюда, сюда!
Когда сели в пролетку, Углов сказал извозчику адрес: Садовая, близ Невского, после чего откинулся на сиденье — было видно, что он все-таки потерял немало крови.
— Так куда мы едем? — спросил Ваня.
— Домой к Кривошеину, куда же еще, — отвечал руководитель группы. — Надо его предупредить. Ведь он не знает, какая опасность ему грозит! Хотя Романов убит, но у этого «Пугачева», я полагаю, есть немало других подручных. Я посоветую Кривошеину на время исчезнуть из столицы. У него ведь наверняка есть свое имение — вот пусть и отдохнет там.
— Что, вам так его жалко?
— Да не в том дело! — отвечал Углов. — Дело не в жалости…
И, наклонившись к уху товарища, чтобы извозчик не услышал, сказал:
— У нас ведь не только Игорь перед заброской книжки читал, я тоже кое-что изучил. Так вот, я узнал, что Александр Кривошеин должен сыграть в дальнейшем довольно значительную роль в управлении империей. Не такую, конечно, как Столыпин, но значительную. Мы не можем допустить, чтобы он погиб сейчас, чтобы произошла такая деформация истории!
— Но мы каждый день совершаем какую-нибудь деформацию, — возразил Ваня. — Вот только что, с Романовым. Какая разница? Если прав Брэдбери — знаете его рассказ про бабочку? — то наш мир, из которого мы сюда прибыли, уже должен по нашей вине неузнаваемо измениться…
— Мы в прошлый раз, когда в прошлое отправлялись, тоже этого опасались, — кивнул Углов. — Но этого не случилось. Потому что воздействие воздействию рознь. Гибель любого человека — конечно, трагедия. Но если он не был известной личностью, то его смерть будет, так сказать, небольшой волной, которую погасят другие волны, то есть события. Но смерть известного писателя, полководца, государственного деятеля — это своего рода цунами. Вот такая волна может многое изменить. И мы этому должны помешать!
Глава 21
— Итак, после событий последних суток многое прояснилось, — сказал Углов. — Попробуем подвести итоги.
Совещание членов группы, снова собравшихся вместе, проходило в гостиничном номере. Шла уже вторая половина дня. Столь позднее начало рабочего дня объяснялось тем, что после ночных событий Углов всю первую половину дня спал. Ваня и Дружинин тоже встали не слишком рано.
— Прежде чем ты начнешь итоги подводить, сначала скажи, что с Кривошеиным, — прервал руководителя группы Дружинин. — Удалось тебе с ним встретиться? Что он сказал? А то Ваня мне кое-что рассказал, но главного и он не знает.
— Встретиться удалось, — отвечал Углов. — Я еще раз убедился, что Александр Васильевич — человек очень умный; недаром он позже занимал самые высокие посты, например возглавлял правительство Врангеля в Крыму. Он сразу понял, какая опасность ему угрожает. Он решил временно уехать из Петербурга в свое подмосковное имение. Также он сказал, что предупредит о возможной опасности других соратников Столыпина. Так что этот вопрос решен и можно перейти к анализу ситуации. Первое, что нам стало ясно, это что господин Степан, он же Стрекало, о котором мы слышали еще в Киеве, — личность вполне реальная, а вовсе не чья-то выдумка. Он появился и здесь, под именем Емельяна Пугачева.