— Значит, ты уверен, что Пугачев и Стрекало — это одно лицо? — спросил Дружинин.
— Совершенно уверен, — кивнул Углов. — Об этом говорит все: одинаковые приметы, общие задачи — уничтожение Столыпина и его соратников. И, наконец, похожие методы — действовать не самому, а руками исполнителей.
— Причем исполнителями назначают революционеров, чтобы убийства сваливали на них, — добавил Ваня.
— Вот именно! Очень важная черта! О чем она говорит?
— Организаторы убийств путают следы, не хотят, чтобы о них стало известно, — сказал Дружинин.
— Правильно! Они путают следы, они скрываются. И тут мы приходим ко второму выводу, который можно сделать уже сейчас. Революционные круги не имеют никакого отношения к убийству Петра Столыпина. Недаром ни одна партия не взяла на себя ответственность за это покушение. А ведь ни эсеры, ни анархисты так не поступают. Наоборот — они всегда с гордостью сообщают, что именно они казнили очередного «сатрапа». А тут молчок. Почему?
— Потому что сделано их руками, но замысел чужой, — сказал Ваня. — Да, мне об этом еще Наливайченко в Киеве говорил.
— А мне — Маша, а потом еще Леонтьев, — поддержал его Дружинин.
— Вот, и это будет наш второй вывод, — сказал Углов. — А третий мы можем сделать из сведений, которые Игорь принес от Мосолова. Это, пожалуй, самая ценная наша добыча. Мы узнали, что Александр Кривошеин был прав: начальник дворцовой канцелярии Мосолов принадлежит к числу врагов Столыпина. И эта вражда — совсем не личная, не случайная. Она не закончилась с гибелью премьера. Генерал Мосолов попросил Игоря фактически организовать слежку за Кривошеиным и Гурко. Возникает вопрос: это Мосолов организовал убийство премьера или есть и другие фигуры? Ты, Игорь, как думаешь?
— Мне кажется, есть и другие, — отвечал Дружинин. — Фактически Мосолов мне в этом признался, когда говорил, что есть другие «замечательные люди». И потом… мне еще другие сказали.
— Другие? — Углов удивленно поднял брови. — Это кто же?
— Ну… у меня появился еще один помощник, — отвечал инженер, потупившись. — Кажется, появился. Твердо она ничего не обещала…
— Так кто же эта таинственная «она»? — настаивал майор.
— Маша, дочь Мосолова, — неохотно признался Дружинин. — Так получилось, что мы с ней лучше познакомились… у нас оказались общие интересы…
— Вот как? — с непонятной интонацией произнес Углов. — Что ж, это может оказаться полезным. Хотя чревато всякими неожиданными последствиями — думаю, ты сам это понимаешь.
— Я понимаю, — с готовностью кивнул Дружинин. — Так вот, Маша говорила, что у отца регулярно собираются люди, обсуждают государственные дела.
— А что за люди, твоя новая помощница не сказала?
— Почему же, сказала. По ее словам, чаще других бывают комендант Зимнего дворца Воейков и его тесть, министр двора Фредерикс.
— Ну, как же, конечно, Фредерикс! — воскликнул Углов. — То-то эта старая лиса не захотела со мной сегодня встречаться, больным сказался. А я побоялся настоять на встрече — сами понимаете, документы у меня липовые, полномочия выдуманные.
— Думаю, мы ничего не потеряли оттого, что ты не встретился с Фредериксом, — сказал Дружинин. — По словам Маши, остальные участники собраний министра двора не уважают, считают человеком недалеким, а проще говоря — дураком.
— Может быть. Но кто эти «остальные»?
— Так, Воейкова я назвал… Еще бывают обер-гофмаршал граф Бенкендорф, генерал-майор Граббе, Нарышкин…
— А Спиридович?
— Нет, — покачал головой Дружинин, — Спиридовича она там не видела.
— И что же объединяет всех этих почтенных господ?
— Прежде всего — искренняя ненависть к любым переменам. Они не хотят менять в государственном устройстве абсолютно ничего. Все новшества кажутся им подозрительными. И не только политические — Дума, партии, свободная пресса. Как выразилась Маша, они «исходят ядом» и по поводу предложений о переходе России на метрическую систему мер, о сокращении алфавита, о реформе календаря… И уж конечно, у них вызывала ненависть вся деятельность Столыпина, особенно разрушение общины. «Ты бы слышал, — рассказывала мне Маша, — с каким придыханием все эти графы и министры говорят об общине! Словно сами на общинном выгоне коров пасли!»