Глава 26
Способности Вани, нашедшие себе мало применения на Капри, пригодились, едва оперативники отъехали от Неаполя. Вечером, вызвав Дружинина на вагонную площадку, Полушкин тихо сказал инженеру:
— С нами едет шпик! Я его чувствую!
— Кто? — заинтересовался Дружинин. — Тот патер, что едет с нами в купе? Или его спутник?
— Нет, ни тот, ни другой, — уверенно заявил Ваня. — Патер — действительно священник, хотя мысли у него вполне грешные, а его спутник и правда заведует церковным хозяйством. Нет, шпион находится в одном из соседних купе. Но кто это, я сказать пока не могу.
— Ладно, и на том спасибо, — отвечал Дружинин. — Дальше я сам.
И он перестал видеть прекрасные пейзажи, проплывавшие за окном поезда, целиком сосредоточившись на поиске «топтуна». Он стал чаще прогуливаться по коридору, чаще бывать в ресторане, стал выходить из поезда на каждой остановке. Вскоре он обнаружил слежку. Следовало признать, что организована она была превосходно: агенты сменяли друг друга, и когда выехали из Рима, слежку вел уже другой человек, чем тот, что был в Неаполе. Но один человек не менялся. Он ехал через два вагона от оперативников и сам за ними не следил, поэтому инженер смог увидеть его лишь один раз, да и то мельком. Но и этого раза ему хватило, чтобы узнать «главного следопыта» — это был тот самый человек, которого он заметил на перроне варшавского вокзала. Стало быть, за ними следила не итальянская или какая еще европейская полиция, а своя, российская, и следила от самого отъезда из Петербурга.
Придя к такому выводу, Дружинин решил сделать все, чтобы оторвать этот «хвост». Поэтому в Клагенфурте, когда они покинули пределы Итальянского королевства и оказались в Австро-Венгерской империи, оперативники сошли с поезда и наняли возок до Брунна. Сделали они это в последнюю минуту, перед самым отходом поезда, и по возможности скрытно. Однако Дружинин не надеялся, что им удастся сразу оторваться от преследователей, и потому они продолжали то и дело менять направление и способы передвижения, пересаживаясь с местных узкоколеек на извозчиков, с них — на дунайские пароходики и снова на узкоколейки.
Когда они прибыли на станцию Чоп, до России осталось совсем недалеко, и Дружинин решил, что они наконец оторвались от слежки. Он решил, что во Львове они сядут на поезд и проследуют до Петербурга уже без остановок. Однако, покупая билеты до Львова, он вдруг заметил мелькнувший в окне вокзала знакомый силуэт.
— Ты поедешь один, — сказал он Ване. — Во Львове подожди; я постараюсь тебя догнать.
— Что ты собираешься делать? — встревожился Иван.
— Хочу разобраться с этим навязчивым господином, — ответил Дружинин.
Он вышел на перрон вместе с Ваней и до самого отправления не показывал, что собирается остаться. Но, когда раздался третий гудок паровоза, инженер вдруг повернулся и двинулся прочь от вокзала. За углом он остановился и подождал. Так и есть: знакомый господин с цепким взглядом высунулся из-за угла и беспокойно огляделся.
— Ну, что ж, — процедил сквозь зубы Дружинин. — Есть только один надежный способ от тебя избавиться…
Он двинулся дальше, и вскоре вышел из поселка — благо он был совсем небольшой. Теперь он шел вдоль высокого берега Тисы. Река в этом месте была быстрая, бурная. Отойдя с полкилометра, инженер спрятался за группой елей. Вскоре на тропе показался его преследователь. Он шел быстро, но осторожно, все время внимательно озираясь.
Когда шпик поравнялся с инженером, тот вышел из своего укрытия и произнес:
— Кажется, вы кого-то ищете? Случайно не меня?
Преследователь (это был ровесник Дружинина, такой же высокий, черноволосый, черноусый, с офицерской выправкой) усмехнулся:
— Вы правы, господин бомбист, вас.
— Ну, раз уж вы меня нашли, может, скажете, чем объясняется такое внимание к моей персоне? — спросил Дружинин.
— Думаю, вы и сами понимаете, — отвечал шпион. — Вы нарушаете законы империи, выдаете себя за другого человека. Жаль, я не видел ваших документов. Думаю, если их внимательно рассмотреть, станет ясно, что они поддельные. Ну, а там и другие делишки вскроются.
— Однако, какие решительные выводы! — заметил Дружинин.
— Обычные выводы, которые следуют из наружного наблюдения, — сказал его противник. — А теперь, когда вы меня раскрыли, думаю, это наблюдение подошло к концу. Пора перейти к следующему этапу — задержанию преступника. Руки вверх!