— Да, я с вами согласен, — кивнул Макаров. — Действительно, уж где-где, а во дворце никто подозрительный появляться не должен. Хватит с нас беспечности, мы знаем, к чему она приводит. Петр Аркадьевич погиб как раз благодаря беспечности полиции…
— Вот именно! — поднял палец Спиридович. — И я не снимаю вины с нашего ведомства и с себя лично. Потому и решил явиться к вам с этим докладом.
— И правильно сделали, генерал, — сказал Макаров. — Я тотчас же распоряжусь, чтобы этого вашего инженера немедленно задержали и допросили. Как, вы сказали, его фамилия — Дружинин?
В это самое время инженер, о котором шла речь, сидел в Зимнем дворце и беседовал со своим покровителем генерал-лейтенантом Мосоловым.
— Таким образом, я выполнил поручение Игнатия Степановича, — говорил инженер. — Завербовал некоего Виктора Дрыгина из Полтавы. Он работает мастером на железной дороге, в революционном движении участвует недавно, принадлежит к партии большевиков. Мы договорились, что спустя неделю он приедет в Петербург и будет готов выполнить наше задание.
— Отлично, просто отлично! — воскликнул Мосолов. — Будем надеяться, что к тому времени трусливая лиса Кривошеин вернется в столицу. Таким образом, дичь и охотник сойдутся вместе…
— А нам с вами останется выполнить роль загонщиков, — заметил Дружинин.
— Да, вот именно! — воскликнул начальник царской канцелярии. — Именно загонщиков. Вы сведете вашего железнодорожника с Игнатием Степановичем, и дальше руководить его работой будет уже он; у него в таких делах большой опыт. Ну, а вам я приготовил нечто вроде подарка за отличное выполнение задания. По-моему, вы его заслуживаете. Я познакомлю вас с одним значительным лицом, весьма близким к государю. Идемте!
Они вышли из дворца и уселись в карету (в отличие от генерала Спиридовича, Мосолов не спешил сменить конный экипаж на автомобиль). Мосолов негромко сказал кучеру адрес, сам сел в карету рядом с Дружининым, и они тронулись. При этом генерал-лейтенант тщательно задернул шторки на обоих окнах экипажа.
— Я должен взять с вас честное слово, — торжественным тоном произнес Мосолов, — честное слово в том, что на протяжении всей нашей поездки вы не будете пытаться подсмотреть, где мы едем.
— Да, конечно, я охотно дам такое слово! — поспешил ответить Дружинин. — Я понимаю, что дело государственное, секретное…
— Видите ли, — счел нужным пояснить генерал-лейтенант, — человек, к которому мы едем, уже весьма в годах и редко куда-то выезжает. Какого-либо поста он не занимает, однако остается особой, весьма близкой к императору. Его Величество прислушивается к его мнениям и советам. Мы не можем бросить тень на столь важное лицо. Поэтому наш визит к нему окружен некоторой секретностью.
— Вы могли бы меня не убеждать в необходимости таких мер, — сказал Дружинин, кивнув на закрытые шторы. — Я все понимаю, поверьте!
Они ехали не очень долго, примерно полчаса, и все это время инженер внимательно прислушивался к звукам, доносящимся с улицы. Ведь звуки могут многое сказать о том, где находится экипаж, по каким улицам он проезжает.
Но вот карета остановилась. Прежде чем открыть дверь, Мосолов снова обратился к своему спутнику.
— Я вынужден вас просить часть пути проделать с закрытыми глазами, — сказал он. — Я буду вас вести и предупреждать обо всех препятствиях. Это всего на несколько минут.
— Хорошо, я закрываю глаза, и не открою, пока вы не скажете, — согласился Дружинин.
Так, с закрытыми глазами, он вышел из кареты и прошел несколько шагов. Затем послышался голос генерал-лейтенанта, предупреждавший о ступеньках. Они поднялись на крыльцо, кто-то открыл им дверь, и они вошли.
— Все, теперь тайны заканчиваются! Можете открыть глаза! — произнес Мосолов.
Дружинин открыл глаза и огляделся, стараясь при этом не вертеть головой и не проявлять любопытства. Они находились в холле особняка, судя по всему, весьма старинного — об этом говорили развешанные по стенам гобелены и позолоченные подсвечники, мраморные статуи в нишах, лестница, похожая на дворцовую. По ней гости поднялись во второй этаж и через анфиладу комнат, заставленных старинной мебелью, прошли в зал, где слуга попросил их немного обождать.