Вид этого слуги навел Дружинина на некоторые размышления: это был совсем молоденький юноша, со смазливым личиком, одетый в серый сюртук и обтягивающие лосины небесно-голубого цвета. Гости походили по залу, разглядывая висевшие на стенах картины, а затем тот же слуга пригласил их в кабинет.
Здесь Дружинина ожидала та же роскошь, что и в остальном доме: массивный письменный стол на бронзовых ножках, напоминающих львиные лапы, тигровая шкура на полу, а рядом — огромные напольные часы. В кресле у стола сидел хозяин. Это был старик, одетый в черный китель с золотыми пуговицами; его лысая голова сверкала в свете лампы, словно бильярдный шар.
— Прошу простить меня, старика, — произнес хозяин, — что не встаю к гостям; годы уже не те.
Голос у него был дребезжащий, но властный; видно было, что его обладатель привык командовать.
— Вот, ваше сиятельство, тот молодой человек, о котором я вам рассказывал, — произнес Мосолов. — Несмотря на молодость, весьма сообразителен, образован, исполнителен. К тому же правильного образа мыслей. Уже успел оказать важные услуги нашему общему делу. Так что рекомендую: Дружинин Игорь Сергеевич.
— Ну, а нашего друга и покровителя я называть не стану, уж не обессудьте, — продолжил он, обращаясь уже к инженеру. — Он слишком значительное лицо, и необходимо соблюдать известную осторожность. Можно обращаться к нему «ваше сиятельство», поскольку он принадлежит к древнему и весьма славному княжескому роду.
— Очень рад, Игорь Сергеич, очень рад, — произнес хозяин, протягивая гостю руку. Причем держал он ее так, словно ждал, будто гость ее поцелует. Однако Дружинин сделал вид, что не понял намека, и просто пожал протянутую ладонь, изобразив при этом глубокое почтение.
— Садитесь, господа, — предложил хозяин, и гости уселись в удобные кресла с высокими спинками.
Слуга — уже другой, но тоже молодой и хорошо сложенный — внес поднос с бутылкой и тремя пузатыми рюмками.
— Вот, господа, могу предложить вам мою мадеру, — произнес князь своим дребезжащим голосом. — Хочу обратить ваше внимание, что это не простая мадера; вы такой не купите ни в одном магазине. Это та самая мадера урожая 1883 года, что пьет по утрам наш государь. Это его многолетняя привычка; более он ничего за завтраком не употребляет. В знак особой милости к моей скромной персоне государь пожаловал мне несколько бутылок из своих погребов в Ореанде. Прошу!
Слуга наполнил рюмки, и трое собравшихся подняли их.
— За здоровье нашего государя! — провозгласил хозяин. — За здоровье государя и крепость трона!
Дружинин пригубил драгоценный напиток. Мадера действительно была неплохая, но ничего такого особенного инженер в ней не заметил.
— Ну, теперь пришло время деловой беседы, — сказал хозяин, делая знак лакею; тот исчез из кабинета. — Как мне сообщил Александр Александрович, вы, милостивый государь, ездили в Неаполь, в гнездо наших карбонариев. Ранее Неаполь был рассадником итальянских карбонариев, а теперь его наши сиволапые облюбовали, хе-хе…
Хозяин рассмеялся собственной шутке, и гости дружно улыбнулись вслед за ним.
— Ну, и как вам показался знаменитый сочинитель Пешков, пожелавший назваться Горьким? — спросил его сиятельство. — Разглядели ли вы вокруг его чела ауру литературного дарования? Я ведь, знаете, тоже пишу; двенадцать романов уже вышло, и весьма большим успехом пользуются, очень большим. Так что мне интересно.
— Я прожил на вилле с Алексеем Максимовичем недолго, и могу поделиться лишь самыми поверхностными впечатлениями, — начал Дружинин.
Он понял, что хозяин, будучи сам сочинителем, очень ревниво относится к мировому успеху Максима Горького, и хотел бы всячески этот успех принизить. Однако, хотя сам Дружинин не относился к поклонникам горьковского таланта, участвовать в насмешках над писателем ему не хотелось, даже в интересах дела. Он решил держаться фактов.
— Сам Горький, по моим наблюдениям, — великий труженик, — рассказывал Дружинин. — Работает по восемь, по десять часов в день. Без работы начинает тосковать, у него настроение портится, даже аппетит теряет. Очень много читает, имеет большое уважение к книге. А вот его окружение составляет полную противоположность хозяину виллы. Там собрались исключительные бездельники, и все друг против дружки интригуют. Жена интригует против секретаря, тот против сына писателя, художник против музыканта…