– А как вы сюда попали?
– Я потерпела крушение рядом с пристанью, лодочник меня выловил и оставил тут сушиться. Вы довезете меня?
– А Мэтью тут нет?
– Боже мой, вы что, решили, что мы вдвоем и не дай бог у нас тут любовное гнездышко? Единственное, что я могу вам сказать, что видела из лодки, как ваш муж заходил в бар вместе с двумя мужчинами.
Я успела натянуть едва подсохшую одежонку и выскочила из будки… Машина Арины стояла рядом. Я забралась на сиденье. Ей очень хотелось, по-моему, обыскать домик лодочника, но, слава богу, хватило ума не ставить себя в столь унизительное положение.
Черт побери, ну что за идиотская, прямо-таки анекдотическая ситуация, Матвей в темноте вылез из-под кровати и услышал, как взвыл мотор. Она гениально вышла из положения, эта Олеся. Но самое странное, что Арина купилась на этот трюк. Надо поскорее смываться отсюда.
Дверь открыл хозяин дома, где они жили.
– Матвей, что с тобой?
– Тсс! – он прижал палец к губам.
– Ты что, тонул?
– Нет, я чуть было не вознесся, но тут явилась Арина. Погоди, мне надо переодеться, – он быстро ввел приятеля в курс дела. Переодевшись, собрал мокрые вещи. – Можно это где-нибудь просушить?
– Нельзя, – покачал головой Миколас. – Арина же сразу поймет, что вы тонули вместе. Говоришь, твоя баба…
– Она не баба!
– О! Извини, дружище, твоя Дульсинея сказала, что видела тебя входящим в бар?
– Да.
– Есть одна мысль… Давай сюда вещи! Теперь бегом на кухню, там есть водка, пей и чтобы в зюзю! А с этими вещичками придется распрощаться.
– Да черт с ними!
– Снимай ботинки.
– С ними тоже надо попрощаться?
– Увы! За удовольствия надо платить.
– Так ничего же не было…
– За удовольствие кататься на лодке с посторонней женщиной! В зюзю, я сказал, в зюзю! Разговаривать с Ариной буду я! А ты имей в виду, что спьяну забрел на стройплощадку и упал в яму. А больше ты ничего не помнишь.
Матвей даже присвистнул.
– Думаешь, она поверит?
– Она очень захочет поверить. Пей, я кому говорю!
– Это проще всего.
Вернувшаяся вскоре Арина застала мертвецки пьяного мужа, голым спящего на ковре в их комнате в окружении вещей, безнадежно испакощенных какой-то строительной гадостью. Но она не поверила в эту историю. Матвей был не из тех мужчин, которые в пьяном виде забредают невесть куда, к тому же она хорошо знала Миколаса и его буйную режиссерскую фантазию. Но с другой стороны – не пойман, не вор.
Я проснулась утром и прислушалась к себе, не заболела ли я после вчерашнего купания в ледяной воде. Но то ли вода была недостаточно ледяная, то ли последующие события хорошо меня согрели, но я чувствовала себя вполне здоровой. Непонятно только, как ехать в Москву в одной босоножке? Придется что-то купить. И мобильника жалко. Там было столько телефонов забито, что восстанавливать придется долго и мучительно. Вот урок на будущее – все номера телефонов записывать и в книжку. В дверь постучали.
– Войдите.
– Олеська, ты почему на звонки не отвечаешь?
– Ой, Митя, я вчера утопила мобильник в озере, и одну босоножку…
– Как тебя угораздило?
– Я пошла вечером пройтись, мне позвонил Гошка, я с ним поговорила и еще не успела спрятать телефон в карман, как откуда ни возьмись появилась огромная собака, я испугалась, дернулась и уронила мобильник в воду, вскрикнула, собачища ко мне подбежала, я оступилась… Короче говоря, теперь мне нужно купить что-то на ноги.
– Купим, что за проблема. Тебе есть хотя бы в чем пойти позавтракать?
– Ну вот в этих шлепках…
– Даже завтракать в махровых шлепках довольно странно, а уж в Москву ехать и вовсе… А как ты до дому-то добралась?
– Босиком, как же еще?
– А собака?
– Прибежала какая-то девочка и увела ее.
– По-моему, ты раньше не боялась собак…
– Сама не знаю, что на меня нашло…
– Что ж ты меня не разбудила?
– А зачем?
– Ну я бы тебе посочувствовал… пожалел тебя…
– Я как-то не жду от тебя сочувствия.
– Ах да, Миклашевич же чудовище. В таком разе пошли завтракать и пусть все обитатели пансиона смотрят на тебя с осуждением.
Вчерашняя история вдруг представилась мне настолько комичной, что я, пожалуй, не стану вставлять ее в свой роман, это уж чересчур! Вообще так бывает – что-то в жизни оказывается настолько ярким, смешным, выпуклым, что в книгу не вставишь, слишком уж все в ней чересчур. У меня, например, была одна знакомая, которая так говорила по-русски, что хоть стой, хоть падай, но я попробовала вставить одно из ее выражений в роман и поняла – не годится, никто не поверит, что человек может так говорить, будучи в здравом уме и твердой памяти. Например, про одну сильно располневшую даму она сказала: «Жопка – ее самая большая катастрофа на сегодняшний день»… Когда у нее был нарыв на пальце, она сообщила: «Я схватила гнойную ситуацию». Ну разве такое бывает? Хотя сейчас уже бывает все и я боюсь, что скоро подобные выражения станут нормой речи, но пока… А как вовремя появилась Арина! Ведь еще чуть-чуть… Слава Богу, зачем он мне нужен этот Аполлоныч? Аполлоныч… А у него хорошее тело, горячее, сухое, мужественное. Аполлоныч Бельведерский… Интересно, как он вышел из положения? Успел домой до возвращения супруги? А ведь увидав его мокрые шмотки, она обо всем догадается… Ну и пусть… Слава Богу, Миклашевич решил отказаться от этого проекта… Да и Арина тоже… То есть какой вывод можно сделать? Все к лучшему в этом лучшем из миров!
И я с наслаждением принялась за вкусный и обильный завтрак.
– Олеська, ты как будто приняла какое-то решение, – заметил Миклашевич, намазывая хлеб медом. – Надеюсь, в мою пользу?
– Ты о чем? – спросила я, в который уже раз поразившись его чуткости.
– О предложении руки и сердца.
– Этот вопрос даже не рассматривается.
– Ерунда. Итак, когда ты едешь к Гошке?
– А при чем здесь Гошка?
– Просто я поеду с тобой.
– За каким чертом?
– Ну надо же посвятить парня в наши планы.
– Миклашевич, ты болван? Какие планы? Мы думали сделать вместе этот проект, не выгорело. А больше ни о чем речи быть не может.
– Будет, во-первых, другой проект. А во-вторых…
– Нет, Митя, уже понятно, что твоя идея не хиляет!
– Что за чушь! Если бы этот Аполлоныч не положил на тебя глаз, все прекрасно прохиляло бы…
– Не надо врать, у меня еще нет маразма! Ты же сам невзлюбил эту Арину с первого взгляда, так при чем тут Аполлоныч?
– А кстати, безвкусная идея будучи Аполлоном назвать сына Матвеем, ты не находишь?
Я рассмеялась. Миклашевич в своем репертуаре!
После завтрака мы поехали покупать мне обувку. Потом Миклашевич предложил покататься на лодке.
– Нет, Митя, это озеро стоило мне мобильника, босоножек и…
– Глупости, поехали, Олеська, помнишь, как мы раньше любили…
– Не хочу!
– Ну, дело твое, – на удивление легко согласился Миклашевич.
– Мить, а давай уже поедем в Вильнюс, лучше там погуляем…
– Ты от кого сбежать-то хочешь, деточка? – прищурился он.
Это «деточка» всегда безумно меня раздражало. Если бы он так называл только меня, я бы радовалась, но он так звал абсолютно всех, кто был рядом, независимо от возраста. И хотя здесь и сейчас он был чрезвычайно мил и обходителен, я вспомнила все, что мне довелось от него вытерпеть в свое время. Что я наделала, зачем опять впустила его в свою жизнь? Но ничего, еще не поздно все исправить.
Я мило улыбнулась ему и сказала спокойно, без вызова:
– Просто хочется побродить по Вильнюсу, я не так хорошо его знаю.
– Ну, допустим, – кивнул он.
И мы уехали.
В самолете я решала кроссворд, Миклашевич читал газету, но уже на подлете к Москве он сказал:
– Знаешь, поскольку мы вернулись раньше времени, то я предлагаю…
– Митя, я счастлива, что мы вернулись раньше времени и я сейчас еду домой и сажусь за работу, у меня накопилось много идей. И еще: впредь я никак ни в каких твоих проектах не участвую. Не желаю я иметь дело с капризными клиентами и клиентками. Я попробовала и больше не хочу, это мое последнее слово.