– Олесе Миклашевской? – уточнила на всякий случай Лера.
– Ну да.
– Конечно слыхала, а что? – насторожилась Лера. – Вы что ли ее читаете?
– Да нет, просто нам для ремонта дома в Литве рекомендовали архитектора Миклашевича…
– И что?
– А он приехал с дизайнером, женщиной, которая оказалась этой самой писательницей…
– Олеська приехала к вам с Миклашевичем?
– Вы с ней знакомы?
– Да она моя лучшая подруга, еще со школы! Но это для меня новость… И они будут у вас работать?
– Нет, у нас что-то не срослось… Арина не захотела Миклашевича… Он тоже повел себя странно, – Матвей уже пожалел, что завел этот разговор. Надо постараться держать язык за зубами. Если Лера ее задушевная подружка…
– Вы не беспокойтесь, Матвей, я никогда не передаю никаких разговоров, просто меня страшно огорчила новость, что Олеська опять с Миклашевичем.
– Что значит опять?
– Ну, там несколько лет назад была безумная любовь, а потом они расстались и, как говорится, разошлись как в море корабли. И потом зачем ей это нужно…
Тут на кухню вернулся Гриша.
– Ну, как дела? Можно уже выпить?
– Садись. Я вам не помешаю? – кокетливо осведомилась Лера.
– Что ты, ласточка, как ты можешь помешать! Ну, Матвей, давай выпьем за нашу совместную работу!
Но тут его опять отвлек телефон.
– Кошмар, я уж готова разбить все телефоны, просто жизни нет! – пожаловалась Лера. – Матвей, а Олеся вам понравилась?
– Да я как-то не разобрался. Меня немножко удивило, с чего бы такая модная писательница решила заняться чем-то, так сказать, посторонним?
– А я убеждена, что это не она решила, а прохвост Миклашевич решил использовать ее имя.
– А он прохвост?
– Да, законченный прохвост, но мужик – обалдеть. Бабы от него дохнут… Но мне это совсем не нравится… Только Олеська пришла в себя, он опять тут как тут… С этим надо что-то делать!
– Что вы имеете в виду? Ее надо спасать от Миклашевича?
– Именно!
– А она хочет, чтобы ее спасали?
– Я вообще ничего уже не понимаю. Но мне кажется, что… Она вам нравится, да? – таинственным шепотом спросила Лера.
Он не успел ответить, как появился Гриша.
– Ну, дорогие мои…
Утром, покормив мужчин завтраком и выпроводив их из дома, Лера позвонила подруге. Сонный голос ответил:
– Алло!
– Привет, Олеська!
– Ой, Лерка! Вернулась! Ты мне так нужна… Хотя я не знаю, как получится, я завтра лечу к Гошке, сегодня надо еще заскочить к маме. Может, пообедаем вместе? Часа в три, а?
– А где?
– Недалеко от издательства есть милый ресторанчик. Может там?
– Давай! У меня интересные новости.
– У меня тоже, – вздохнула Олеся.
Какое счастье, что приехала Лерка! Ей я могу рассказать все! А мне это необходимо… И почему-то едва закрылась дверь за Миклашевичем, в памяти всплыли строки Лермонтова: «Кумир поверженный всё Бог!» Миклашевич был уже поверженным кумиром, а теперь… А что теперь? У меня нет иллюзий и это хорошо, но он вбил себе в башку, что женится на мне, а если он что-то вбил себе в башку… Хотя нет… Я ни за что не согласилась сегодня идти на обед к его маме и после всего случившегося он не стал настаивать. Видимо, окончательно уверовал в свою победу… Но я не дамся… Я завтра улечу, пробуду в Германии не меньше двух недель… Господи, как в свое время я мечтала выйти за него… А теперь…
Я закрыла глаза и вспомнила минувшую ночь. У него есть власть надо мной. Я просто старалась забыть об этом, и сумела, а он напомнил… Каким, даже помимо секса, он умеет быть очаровательным… Почему-то вспоминалось сейчас только хорошее. А вот Аполлоныч как-то поблек в моих глазах… Ох, надо же еще заскочить к маме, а я лежу и предаюсь праздным мыслям, впрочем, это нельзя назвать мыслями, разве что ощущениями…
Мама встретила меня обиженной миной.
– Я уж думала, ты и не появишься.
– Прости, мам, я так замоталась!
– Кофе хочешь?
– Хочу, я даже позавтракать не успела, проспала безбожно.
– Знаешь, мне сегодня приснилась… твоя сестрица.
– Да? – растерялась я. Она никогда не говорит со мной о Юльке.
– Представь себе. Мне приснилось, что она в Москве… И я случайно встречаю ее на Центральном рынке…
– Но Центральный рынок давно закрыт.
– Олеся, ты совсем дура? Это же было во сне!
– Ох, да… Просто я ужасно не выспалась…
– И она там покупает у грузина красные гвоздики, очень много… Я спрашиваю, зачем тебе столько? А она отвечает: это на твою могилу…
– Господи, кошмар какой! Но это же ерунда… Разве ты веришь в сны?
– Она мне никогда не снилась за эти годы… Ни разу. Наверное, я скоро умру…
– Глупости, просто, видимо, тебя мучает совесть… Ты вспоминала ее, думала о ней?
– Знаешь, да… Какое-то время назад я наткнулась на ее детскую фотографию и стала думать… И мне почему-то казалось, что она где-то близко… А совесть меня совсем не мучает, с какой стати? Но она моя дочь… Хотелось бы просто узнать, что она жива и здорова… Больше мне ничего не нужно.
– А если бы ты вдруг встретилась с ней?
– Ты что-то о ней знаешь?
– Ничего. Откуда? – сказала я, и тут же мне стало совестно. – Знаешь, я пытаюсь ее найти…
– Но ты уже пыталась!
– Я решила еще попытаться, у меня появились знакомые в Италии…
– Почему в Италии? – насторожилась мать.
– Просто в Италии очень хорошо развита система поиска людей, – вывернулась я. – А если бы она вдруг нашлась, что бы ты сделала?
– Откуда я знаю? – пожала плечами мать. – Все, наверное, зависело бы от того, как она повела бы себя…
– То есть?
– Ну, если бы она раскаялась…
– Мама, но ведь она твоя дочь, твой первенец, и ты ее не видела столько лет… Неужели тебе нужно ее раскаяние? А кстати, в чем она должна перед тобой каяться? Ведь во всем виновата только ты!
– Ерунда, я ни в чем не виновата! Если бы не изменился строй, она еще была бы мне благодарна! Неужели ты не понимаешь, нас всех могли бы посадить…
– Не выдумывай, в те годы никого за это уже не сажали!
– Ты ничего не понимаешь! Все шло к тому! Опять начинали закручивать гайки и я, как мать, обязана была…
– Хватит, мама, я не могу этого больше слушать!
– Ну, разумеется, ты-то довольна всем, еще бы, при прежнем строе твои пустопорожние книжки никто не стал бы печатать! Я даже вообразить не могу… А, ладно… Ты собираешься где-то отдыхать?
– Да, я же еду к Гошке, а потом, осенью, может, на недельку смотаюсь в Турцию или в Грецию…
– А в своей стране ты уже все видела?
– Что? – не поняла я.
– В Советском Союзе столько прекрасных интереснейших мест…
– Мама, очнись, где ты видишь Советский Союз…
– Неважно, в России тоже…
– Кто бы спорил, но я хочу в Грецию, я там еще не была! И главное для меня – возможность выбора! Куда хочу, туда и еду и без всякой идеологической нагрузки!
– Вот-вот! Ты посмотри кругом, послушай, что говорят по телевизору!
– Бог с ним, мама, я завтра уезжаю. Что тебе привезти?
– Ничего, абсолютно ничего! В прошлый раз ты привезла мне куртку, но я не могу ее носить…
– Почему? Она тебе очень идет, и по размеру вполне годится. Это очень хорошая, модная, дорогая куртка…
– Вот именно что дорогая…
– Не понимаю…
– По-твоему, я должна повсюду и всем демонстрировать твои материальные возможности?
– Мама, о чем ты говоришь? – закричала я. – Ты ничего никому не должна демонстрировать! Ты должна просто ее носить, потому что она легкая, теплая, удобная… И только!
– Я так не считаю!
– Ну все, ты меня достала! Я ухожу! Вот, оставляю тебе деньги…
– Хорошо, спасибо, – сухо ответила она. – И скажи Георгию, что иногда можно и позвонить!
Когда я вышла на лестницу, меня трясло. Ну что за невыносимый человек! Неужто я к старости тоже стану такой? Надеюсь, что нет, а вот Юлька наверняка. Правда, у нее нет детей… Но надо всегда помнить, что во мне есть и мамины гены…