– А где вы познакомились?
– Я несколько лет жил в Италии, но у меня там ничего не складывалось, и я вернулся в Москву. И Юля стала ездить ко мне.
– То есть вы хотите сказать, что она давно здесь бывает?
– С двухтысячного года.
– А она говорила вам, что в Москве живут ее мать и сестра?
– Говорила, конечно. Но я не хотел вмешиваться… А тут как-то она увидела вас по телевизору, заволновалась, но сразу звонить не стала, решила сперва придумать легенду…
– Понятно… Знаете, для меня это тяжелый удар. Видит Бог, я ничем перед ней не провинилась, но… Ладно, не будем больше говорить об этом. Кстати, Андрей, зачем вы меня пригласили? Чтобы рассказать о Юле?
– Если честно, нет!
– Тогда в чем дело?
– Олеся, я работаю в продюсерском центре «Мэтр».
– И хотите купить у меня права на один из трех прочитанных вами романов?
– Как приятно иметь дело с умной женщиной!
– Боюсь, вас ждет разочарование.
– Права на них уже проданы?
– Нет, но просто я не хочу.
– Олеся, вы напрасно это… У нас работают самые именитые и продвинутые режиссеры, у нас большой бюджет.
– И на какой роман вы положили глаз?
– На «Новости-хреновости». Там бездна юмора, три великолепных женских образа и вообще… Мы пригласим хорошего композитора, лучших артистов… Сценарий будет писать Артур Слешко, одним словом, может получиться классный фильм.
– Фильм или сериал?
– Четыре серии. Уверен, это будет хит! Только придется изменить название, ну, вы сами понимаете.
– Фильм будет называться «Любовь до гроба» или «Счастье напрокат»?
– К чему столько иронии? Кстати, «Счастье напрокат» хорошее название. Надо предложить руководству.
– Какому?
– Руководству канала, они заказывают музыку.
Я пришла в ярость. Но сдержалась.
– Андрей, скажите, зачем было спекулировать именем моей сестры, чтобы просто предложить мне эту сделку? Вы полагали, что мое родство с Юлей заставит меня согласиться? Но это же бред!
– Нет, Олеся, вы не правы, просто я действительно купил эти книги для Юли, но, прочитав, понял – это то, что сегодня нужно каналу. Простите, если… Да, неуклюже получилось… Но в принципе, вас это интересует?
– Нет, меня ничто не интересует, я сыта по горло. Кстати, вы проиграли мне капуччино, настроение мое стало еще хуже. Всего хорошего!
– Олеся, какие ваши условия?
– У меня нет условий. Товар не продается!
– Хотите, будете сами писать сценарий!
– Я не умею!
– Научитесь!
– Я не хочу учиться, понимаете?
– Олеся, мы вам очень хорошо заплатим. Назовите вашу цену.
Я назвала сумму вдвое больше той, что получила за последний роман, чтобы отпугнуть его.
– Мы это обсудим, – несколько смешался он.
– Обсуждайте! Я пошла, всего хорошего!
– Олеся, постойте, а капуччино?
– Плевать!
– Хорошо, идите, но я свои долги рано или поздно отдаю. Я еще позвоню вам.
Едва я села в машину, позвонила… Амалия Адамовна. Только ее мне сейчас не хватало для полного счастья!
– Олесечка, не удивляйся, – произнесла она с только ей свойственной капризно-лукавой интонацией. – Я столько лет не слышала твоего голоса, а по телевизору тебя видела… Ты очень хорошо выглядишь на экране.
– Амалия Адамовна, я рада вас слышать, но…
– Я понимаю, Олесечка, что ты обижена на Митю, он вел себя непозволительно, однако он сейчас в таком напряжении, ему предстоит важнейший… как это называется, никак не запомню, что-то похожее на паровоз…
– Тендер? – догадалась я.
– Да, да, именно тендер, ведь у паровоза тоже есть что-то похожее, да?
– Кажется, да, впрочем, не знаю.
– Митя безумно расстроен, он напился, плакал… Можешь себе представить Митю плачущим?
– Не могу и не хочу, я устала от него, Амалия Адамовна. Я прекрасно жила несколько лет, пока вновь не возник Митя, я сдуру поддалась, но с меня хватит. Так и передайте ему. Я поставила точку в этом романе.
– Олесечка, не надо! Кстати, твои романы такая прелесть! У меня есть все! И сын у тебя очаровательный отрок, мы так подружились, у нас может быть чудесная дружная семья, Митя говорил, что вы хотите еще ребеночка завести, я была бы счастлива, ну стоит ли все рушить из-за небольшой в сущности ссоры?
– Амалия Адамовна, все это очень мило, и я купилась было на такую идиллию, но Митя человек не для меня. Он при каждой вожже, которая попадает ему под хвост, топчет мое человеческое и женское достоинство. А я не хочу это терпеть.
– Но ты же любишь его?
– Любила, а больше не хочу.
– Олесечка, давай с тобой встретимся, попьем кофейку, поговорим – по-женски… Я не верю, что ты разлюбила Митю.
– Амалия Адамовна, я уже большая девочка и могу сама разобраться в своих чувствах. А потому предпочитаю забыть вашего Митю, как ночной кошмар. Извините, если что не так. Я очень спешу сейчас, всего хорошего, Амалия Адамовна.
Интересно, кто еще позовет меня сегодня пить кофе?
Я посмотрела на часы. Скоро уже можно ехать за футболкой для Аполлоныча. Сколько всего произошло со вчерашнего утра и моя идея как-то потускнела. Надо попытаться вернуть себе то ощущения радости, с которым я начала вчерашний день. Завтра я увижу Матвея, его ласковые глаза, его большие теплые руки, услышу чуть хрипловатый голос, чудную улыбку… Я внушала себе все это, а в душе было пусто. Слишком много всего наслоилось за полтора суток. Наверное, чтобы разобраться в своих чувствах, надо уехать куда-нибудь одной, хоть на три-четыре дня. Я даже работать не могу в таком смятении. Ведь все валится в одну кучу: мама, Юлька, ее хахаль, Миклашевич, Аполлоныч… И кроме всего прочего в груди вдруг зародилось отвратительное предчувствие – что-то должно случиться, что-то плохое…
Я поехала к нашему метро, спустилась в переход забрать футболку. Оказалось, что буквы готовы, но еще не наклеены. При мне вчерашняя тетка развернула рулончик, приложила к футболке и засунула в какую-то машинку, прикрыла крышкой, на меня повеяло жаром и тут же я увидела слегка пушистые белые буквы А п о л л о н ы ч. Сердце радостно екнуло. То же было проделано со вторым рулончиком и вот уже подарок готов! Выглядит очень эффектно!
Я поднялась в универмаг, купила красную с золотым тиснением коробку, на которую девушка нацепила роскошный золотистый бант. Надо только дожить до утра. Мне уже очень хотелось дожить до утра.
И я дожила!
Он был немного напряжен.
– Если б ты знала, как я соскучился! Даже позвонить не было возможности.
– Ну позвонить всегда есть возможность.
– Знаешь, я когда замотан, даже не хочу звонить, ну что звонить в таком состоянии…
Типично мужская логика! Но я промолчала. Все-таки у человека день рождения, и он нашел время встретиться, это важнее.
– А что это у тебя за коробка? – с мальчишеским любопытством поинтересовался он.
– Подарок тебе, вот держи!
– А что это?
– Разверни, увидишь, ничего опасного.
Он снял крышку с бантом, футболка была прикрыта еще красной шелковой бумагой.
– Олеся, что это?
– Ты вынь, разверни.
Надпись в сложенном виде не читалась.
Он развернул и ахнул. Вскочил, расцеловал меня, приложил к себе футболку. Похоже, он был в восторге.
– Олеська, – произнес он прочувствованно. – Никто на свете не мог бы придумать такого подарка… Только ты… Я люблю тебе, Олеська.
Он был очень милым, этот единственный оставшийся заяц.
На террасе ресторана никого кроме нас не было. Нам подали меню.
– Смотри! – воскликнул он. – Как тебе нравится: «Куриные грудки «Эротика»? Давай закажем, а? Интересно!
– Давай, хоть это и чудовищно глупо, какая эротика в куриных грудках?