— Кофе, чай?
— У тебя есть зеленый?
— Конечно!
Наконец я тоже села за стол.
— Обалдеть, Юлька, это ты! — Я совершенно не знала, о чем с ней говорить.
— Олеська, скажи, у тебя сейчас есть мужчина?
— В каком смысле?
— В прямом.
— В прямом, пожалуй, нет… Мне как-то не до того было в последнее время…
— А замуж ты больше не выходила? После Юры?
— Нет, я не создана для семейной жизни. Слава Богу, у меня есть Гошка… А видеть постоянно кого-то в своем доме мне совсем не хочется. Юль, а кто твой муж-то? Расскажи.
— Он фабрикант, обувщик и просто хороший человек. Добрый, широкий… ну а больше о нем сказать нечего.
— А ты? Ты чем-то занимаешься?
— Да, я занимаюсь в его фирме международными связями. Я ведь знаю пять языков…
— Да? Ну английский, понятно. Итальянский, а дальше?
— Ну еще русский, это не в счет, немецкий, французский… И похуже испанский.
— О, да ты полиглот! А у тебя есть фотография мужа?
— Нет, он терпеть не может фотографироваться. Есть, правда, фотографии дома…
Дом был чудесный, настоящая вилла с бассейном и роскошным садом.
— Нравится?
— Ну еще бы!
— Приезжай к нам с сыном, допустим в сентябре…
— В сентябре он учится.
— Ах да…
— А впрочем, недельку он может пропустить, все равно я больше чем на недельку не смогу вырваться…
— А может, в июле?
— Да нет, в июле Гошка еще будет у деда… Ладно, Юлька, главное мы нашли друг друга, а о сроках сговоримся по телефону, в конце концов.
— Смотри, ты будешь жить вот в этой комнате на втором этаже, а сын твой вот тут…
Странно, мне почему-то совсем не захотелось ехать к ней… что-то во всем разговоре было словно бы обязательное, неискреннее какое-то.
— Ну, Олеська, расскажи мне еще что-нибудь…
— Да что рассказывать… Я не знаю, ты задавай вопросы, я буду отвечать, а так я не могу…
— О чем ты пишешь в своих романах?
— О любви, о чем же еще? А ты может, все-таки прочтешь один, хотя бы из любопытства?
— Хорошо, обязательно, ты выбери мне что-нибудь… Я, правда, редко читаю по-русски…
— Юль, не надо, я тебе ничего не хочу навязывать.
— Олеська, не обижайся!
Как ни странно, я обиделась. Обычно я никогда не обижаюсь на тех, кто не хочет читать мои книги. А тут почему-то просто сердце от обиды заныло. Вот мама не читает и меня это ни чуточки не трогает, а тут…
— Ты мне все-таки подари книжку, Олеська, я в самолете почитаю…
Я сняла с полки наиболее удачно изданную книгу и надписала: «Юле от родной сестры. Не для чтения, а в знак почтения».
Я украдкой поглядывала на часы, скоро ли в аэропорт, ее присутствие уже тяготило меня. Совершенно чужой человек…
Наконец мы спустились и сели в машину.
До Шереметьева ехали, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Я поставила машину на стоянку, чтобы проводить ее до таможенного контроля, соблюсти все приличия и забыть… Посадка на рейс еще не была объявлена. Она сидела, держа в руках билет и паспорт.
— Может, хочешь пить? — поинтересовалась я.
— Нет, спасибо, я ничего не хочу…
Вдруг у нее в сумке зазвонил телефон. И тут с ней произошло что-то странное — она вспыхнула, рванула молнию на сумке, молнию заело, она сунула мне в руки паспорт с билетом, буквально разодрала молнию, выхватила телефон и, вскочив, отошла в сторонку. Я оторопело взглянула на нее. Ее нельзя было узнать. Она вдруг так помолодела и похорошела, что я сразу догадалась — она говорит с любимым мужчиной. Не с мужем, явно. И говорит по-русски. От ее сияния мне сделалось как-то не по себе, словно я подглядывала в замочную скважину. И чтоб не видеть этого, я машинально раскрыла книжечку билета. Вот тут у меня буквально в зобу дыханье сперло. Она пробыла в Москве более трех недель. И лишь позавчера перед самым отъездом позвонила мне. И по телевизору она меня видела в Москве, а не у русского приятеля в Италии… Значит, у нее тут любовник, а я зачем понадобилась? Случайно увидав меня, она решила, что это гениальное алиби, роскошная отмазка для мужа? А так даже и не вспомнила бы о родной сестре? И найти меня было не сложно. Позвонил же кто-то матери и спросил мои координаты. А надо заметить, что у матери телефон за эти долгие годы не менялся. Да Юлька же ее точная копия, только еще хуже… Мать была больна страхом, а Юлька… Яблоко от яблони недалеко падает. А я? Я тоже недалеко упала? Какой ужас!
Но тут Юлька вернулась.
— Извини, Олесечка, очень важный звонок.