— Знаешь, это такая счастливая смерть, — сказала вдруг она, — твоя мама совсем не мучилась, это же счастье так умереть. Ты вспомни, что было с моей мамой, четыре года в параличе… А Надежда Львовна умерла в одночасье… Хотела бы я сама так умереть. И знаешь еще что… Ты ни разу, ни на секундочку не пожелала ей смерти. Не брала на душу этого греха…
— Это правда. Но главное, она не мучилась, но я… Я не успела… сидела в треклятой пробке…
— Что ж поделаешь, Олеська, и очень правильно, что ты вызвала Гошку. А как с Юлей? Ты не хочешь сообщить ей?
Я вдруг сообразила, что совсем забыла о сестре.
— А нужно?
— Ну, она же и ее мать, какая бы ни была…
— Знаешь, я не могу ей звонить. И я даже не знаю, дозвонюсь ли…
— Ты обязана попытаться, Олеська. Хочешь, я сама с ней поговорю? Я с ней даже не знакома, мне нетрудно.
— Надо попробовать. Где у меня ее визитка? Но сколько я ни рылась в сумках и ящиках, визитка мне не попалась.
— Погляди в мобильнике! — посоветовала Лера.
— Бесполезно, у меня же новый, старый утонул… О, я позвоню ее хахалю, его телефон у меня есть. Только, наверное, уже поздно.
— Глупости, по такому поводу можно и разбудить чувака.
— Ты права, чем раньше Юлька узнает, тем легче ей будет приехать.
— А она приедет, ты думаешь?
— Я хочу на это надеяться.
Я набрала номер, запечатленный в памяти мобильника.
— Андрей?
— Олеся? Вы? Страшно рад вас слышать! Вы надумали?
— Андрей, простите, что поздно, но… мне нужен телефон Юли. Сегодня умерла мама.
— Да-да, разумеется, записывайте, Олеся, вам нужна помощь?
— Нет, спасибо, только телефон.
Он продиктовал мне целых три номера, по одному из которых ее наверняка можно найти.
— Спасибо, Андрей.
— Олеся, я только хочу вас предупредить…
— Я не скажу ей, что телефон мне дали вы…
— Боже, я вовсе не о том… Говорите, сколько хотите. Я хотел предупредить вас, чтобы вы были готовы к тому, что Юля может отказаться приехать.
— Знаете, это уже ее личное дело, но сообщить ей нужно.
— Хотите, возьму это на себя, вам и так сейчас тяжело.
Меня тронул его порыв.
— Спасибо вам, но я должна сама… И будь что будет.
— Олеся, вы можете на меня рассчитывать, если понадобится какая-то помощь. Знаете, когда умирает старый человек, случается, что некому вынести гроб, не хватает мужчин… Я готов, если нужно…
— Спасибо, но, кажется, этой проблемы не будет…
— Ну и в дальнейшем тоже…
— Что?
— Можете на меня рассчитывать.
— Что это у тебя такой обалделый вид? — спросила Лерка.
— Знаешь, он предлагал мне любую помощь, даже предложил прийти на похороны, чтобы нести гроб…
— Ничего себе! Это он один раз мельком увидал тебя в ресторане?
— Нет, я вчера с ним встречалась.
— Зачем это?
Мне не хотелось рассказывать всю историю, и я просто ответила:
— Он хочет экранизировать «Новости-хреновости»
— А он кто?
— Как я поняла, продюсер.
— Самая любимая твоя профессия! Это же правда жуть! Так ты ему нужна, что он готов тащить гроб совершенно чужой женщины?
— Знаешь, во-первых, он много лет был любовником ее дочери, так что…
— А теперь подбивает клинья под другую.
— Брось, Лерка, зачем так плохо думать о людях?
— Ладно, давай, звони сестрице.
Я набрала первый из номеров.
— Если кто другой подойдет, проси не Юлию, а Джулию, — подсказала Лерка.
Но по этому номеру никто вообще не ответил. Я набрала второй. И сразу же услышала Юлькин голос.
— Юля, это Олеся! Она выдержала паузу.
— Олеся? Как ты узнала этот номер?
— Юля, сегодня утром умерла мама. Она молчала.
— Похороны в пятницу. Ты приедешь?
— Извини, нет. И не беспокойся, я ни на что не собираюсь претендовать.
— Претендовать? — не врубилась я.
— Ни на какое имущество. Мне от этой женщины ничего не нужно.
— Юля, она же твоя мать. Ты же потом не простишь себе.
— Но она же себе все простила.
— Ее мучила совесть.
— Извини, это бесполезный разговор.
Я бросила трубку. Мне хотелось крикнуть ей, что мать может, потому и умерла, что Юлька ушла от нее на Спиридоновке, но это и впрямь было бесполезно. Так я окончательно потеряла сестру.
— Не приедет? Понятно, — грустно проговорила Лерка. — А знаешь, это даже хорошо.
Утром я поехала встречать Гошку. Он был пришиблен.
— Мам, а бабушка… отчего умерла?
— От острой сердечной недостаточности.
— А отчего у нее эта недостаточность случилась?
Я вдруг поняла, что его мучает.
— Нет, Гошка, это не из-за тебя… Бабушка была старая, и потом ее всю жизнь терзали страхи, а под конец еще и совесть. Вот сердце и не выдержало.