Неожиданная мысль, пугающая, но… правильная.
Она моя.
Кира
Он открывает глаза, смотрит.
И у него странный взгляд, необъяснимый.
А ещё он ждёт ответа, которого у меня нет. Для знакомства на одну ночь он задает слишком много вопросов и лезет в личное.
Поэтому я тоже спрашиваю о том, что меня не касается:
– Кто такая Летта?
Стас мрачнеет моментально, косится невольно на телефон. Полчаса прошло, а его Жека так и не позвонил.
Видимо, не поговорил ещё.
– Не твоё дело, –он отрезает.
Предсказуемый ответ, и я, усмехнувшись, наклоняюсь к самому его лицу, выдыхаю в губы:
– Так и что я делала в этом клубе тоже не твоё дело.
Он, мрачнея ещё больше, недовольно кривится, пытается просверлить меня взглядом.
Бесполезно.
Прожигать взглядом умею и я.
– Время, – я напоминаю равнодушно. – Тебе пора возвращаться.
И нам с тобой пора перепихнуться.
Распрощаться.
Ты же за этим меня повез, и я не понимаю, чего ж ты ждёшь и медлишь. Я ведь чувствую твоё возбуждение.
– Успею.
Он нашаривает рукой платье, а потом куртку, в которую меня заворачивает. Пересаживает очень аккуратно на соседнее сидение и кресло на место возвращает. Даёт задний ход, и только тут я понимаю, что остановились мы буквально в паре метрах от кирпичной стены. Но… всё равно не страшно, потому что я, кажется, не соврала, когда сказала, что доверяю в категории абсолют.
Странно, непонятно и совершенно иррационально, но доверяю. И именно поэтому ничего не спрашиваю, наблюдаю с интересом, как мы паркуемся на пустой стоянке около одного из многих торговых центров.
Выходит Стас, звонит кому-то, а после открывает машину с моей стороны и, не давая времени даже обуться, берет на руки.
– И что это значит? – я спрашиваю сердито.
Мне не нравится.
И я не могу даже себе объяснить, что больше: то ли вот это излишне бережное отношение с намёком на заботу, то ли то, что несёт он меня без особого труда, легко и… привычно. Словно уже тысячу раз носил и ещё столько же носить будет.
– Что твоё платье меня бесит, – Стас отзывается невозмутимо, – и тебе оно не идёт.
– И ты решил меня переодеть? – брови изумлённо взлетают сами.
А Станислава Демидова, однако, можно поздравить.
За пару часов знакомства он вызвал во мне больше эмоций, чем многие другие за годы общения. Более того, ему тоже удаётся удивить меня.
Заставить растеряться.
– А на что, по-твоему, это похоже? – он смотрит с покровительственной насмешкой.
– На безумие, – я ворчу и…
…и стеклянные двери приветливо разъезжаются.
Аргумент – Ночь, закрыто, ничего не работает! – может идти в бездну.
Работает.
И, глядя на самодовольную рожу Стаса, я не стану спрашивать почему и как.
Стас
Это было сложно.
И дорого.
Но полностью окупаемо, когда я вижу растерянность на её лице, удивление и восхищение.
Чистые эмоции.
Настоящие, и лицо без масок, которых у Киры Вальц, кажется, слишком много. Впрочем, я всё равно все их с неё сниму, стащу точно так же, как она своё кошмарное платье.
Это почти физическая потребность увидеть её настоящей.
Узнать.
– Станислав Ильич, доброй ночи. Я – Наташа. Марк Александрович просил вас встретить и во всём помочь, – улыбчивая брюнетка встречает нас в холле, у фонтанов.
Несмотря на время, она деловита, и Киру сразу окидывает профессиональным взглядом, намечает фронт будущей работы.
Уточняет пожелания… у меня, и Кира дёргается, но я держу крепко и попытки вырваться игнорирую.
Переживет.
Сейчас её оденут действительно так, как хочу того я.
Кира
И плакать, и смеяться.
А ещё крушить всё подряд.
Немыслимо, невероятно, невозможно, и я ненавижу тебя, Стас Демидов.
Ты… ты сам понимаешь, что делаешь?
Зачем тебе это?
Я стою перед зеркалом, рассматриваю себя, медлю, потому что предстать перед Стасом такой мне… страшно.
Выйти из примерочной в одном белье – чёрном, кружевном, удобном и заоблачно дорогом – и объявить, не замечая плотоядного взгляда, что у меня нет таких денег, было не страшно.
Не страшно было нагло и с усмешкой поинтересоваться:
– Ты за всё заплатишь, да, Ричи?
А вот сейчас страшно.
Ибо милая и улыбчивая Наташа – профессионал и мастер своего дела – любезно предложила душ, а я согласилась, лишилась макияжа и причёски.