А затем взглянул на Бойко и кивнул:
— Олежка, давай, до встречи! И спасибо тебе! Ты настоящий друг! — широко улыбнулся я ему напоследок и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Но успел крикнуть в закрывающийся проем: — Генриху привет!
Уверен, теперь Олегу будет весело. Интересно, что он им всем говорить станет?
Шел по коридору и улыбался. Особенно веселило меня выражение лица Олега. Ну а что — сделал врагу гадость, и на сердце радость. И эта поговорка действует в любую сторону.
Потому что скотства я не терплю.
В коридоре меня встретила тетя Нина. Явно караулила.
— Ну чегой там? — ворчливо спросила она, с тревогой вглядываясь в мое лицо.
— Джимми, Джимми, ача, ача! — дурашливо пропел я и изобразил пару яростных танцевальных движений из индийского диско.
Тетя Нина хихикнула, исполнила свирепое рок-н-ролльное батман-фондю со шваброй в стиле знаменитого Элвиса Пресли и восторженно показала большой палец.
Одобрила, стало быть.
А я пошел дальше.
Я искал председателя местной ячейки профсоюза. А для этого мне сначала нужно было зайти в отдел кадров и узнать, кто там рулит этим всем делом. И желательно было это сделать, пока туда из комиссии не вернулась Зухра Равилевна.
На полпути к отделу кадров навстречу мне попался Рамиль. Я с ним толком так и не пообщался, не считая того телефонного разговора в день перерождения, а потому не узнал. А вот он…
Увидев меня, он сначала посторонился, явно принимая за кого-то из руководства, а потом замер, и глаза его медленно расширились.
— Епиходов? — неуверенно протянул он. — Это ты, что ли?
— Нет, тень отца Гамлета, — не удержался я. — Что, не признал?
Рамиль моргнул, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул:
— Ну ты даешь… Тебе ж пинка под зад дали, а ты как будто на повышение пошел. — Он покачал головой, словно не веря собственным глазам. — Бухать бросил что ли? Ну-ну… Посмотрим, на сколько тебя хватит.
— Посмотрим, — согласился я и подмигнул. — Когда своей жизни нет, интересно за чужой подглядывать, да, Рамилька?
Он кисло ухмыльнулся, а я пошел дальше, ощущая на спине его озадаченный взгляд.
Отдел кадров — это государство в государстве. Как Монако, Сан-Марино или Ватикан. В общем, там нужно правильно задавать вопросы, если хочешь получить хоть какие-то внятные ответы. Причем «правильно» — это не только про выбор слов, но и про интонации и даже мимику.
— Здравствуйте! — широко улыбнулся я, входя в кабинет.
За столами сидели три женщины. Одна пожилая, лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и недовольным выражением лица. Вторая помладше, около сорока, рыжая, полная, с усталым взглядом. Третья была совсем молоденькая, хрупкая обесцвеченная блондинка.
Все три одновременно подняли головы от документов.
Я понятия не имел, кто из них кто. А вот они обо мне, похоже, были наслышаны. И даже, похоже, знали в лицо, потому что по всем трем эмпатический модуль показал доминирующим состоянием настороженность. И у каждой был повышен базовый уровень тревожности. Вряд ли они переживали из-за квартального отчета, это была реакция на мое появление. Ну конечно. Епиходов-алкаш, Епиходов-дебошир.
— А кто у нас нынче председатель профсоюза? — спросил я, продолжая улыбаться.
Повисла пауза. Женщины переглянулись между собой, а я с интересом наблюдал за сканером эмоций. Пожилая сотрудница демонстрировала враждебность, недоверие и желание избавиться от присутствия неприятного человека (меня).
Рыжая сотрудница испытывала усталость, апатию, нежелание конфликта и эмоциональное выгорание.
А вот молодая блондинка чувствовала, помимо тревожности, сочувствие и жалость. В ней боролись страх и желание помочь.
Так-так-так. Интересно.
— А вам зачем? — недоверчиво спросила пожилая, прищурившись.
— Мне нужно с ним переговорить по важному вопросу, — туманно ответил я, но взгляд перевел на молоденькую блондинку.
Она дернулась, опустила глаза. Щеки чуть порозовели.
— По какому вопросу? — не отставала пожилая.
Я продолжал смотреть на блондинку, игнорируя старшую. Улыбка стала мягче, печальнее. Я позволил себе выглядеть уставшим. Что, в общем-то, было недалеко от правды: чертова комиссия все жилы из меня вытянула.
— По личному, — тихо сказал я. — Знаете, после всего произошедшего… мне нужно кое-что прояснить. Пока не поздно.
Блондинка подняла на меня глаза. Большие, серые, испуганные. Но в них читалось сочувствие. Эмпатический модуль обновил данные: сильный эмоциональный отклик, желание помочь, страх нарушить субординацию.
— Как фамилия? — жестко спросила пожилая, хотя, уверен, знала меня и просто тянула время.
— Епиходов Сергей Николаевич, — негромко ответил я, продолжая смотреть на блондинку. — Врач хирургического отделения. Вернее, бывший врач. А ваша фамилия как?
При упоминании моей фамилии пожилая скривилась и процедила:
— Епиходов? А-а-а. Тот самый. Тебя ж уволили!
Тон был ледяным. Я медленно перевел взгляд на нее и спокойно, без злости, сказал:
— Да. Тот самый. Да, уволили. Но какое это все отношение имеет к моему простому вопросу? Как ваша фамилия?
Пожилая снова не ответила, а рыжая отвернулась к своему монитору, демонстративно показывая, что ей все равно.
Зато вот блондинка вздрогнула и прикусила нижнюю губу. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами.
— Так кто у нас председатель профсоюза? — тихо повторил я, обращаясь уже только к блондинке.
— Носик, — неожиданно быстро выпалила она. — Гнойная хирургия.
— Гульнара! — возмутилась пожилая.
Однако блондинка — Гульнара — подняла на нее виноватый, но твердый взгляд:
— Аида Дамировна, это же не секрет. Председатель профсоюза — публичная должность. У Сергея Николаевича есть право эту информацию получить.
Я почувствовал, как внутри что-то теплое шевельнулось. Эта девчонка, которую я даже не знал, заступилась за меня. Мы с ней и не знакомы, наверное… Как же я тебе благодарен, Гульнарочка. Не за фамилию Носик, фигня это, а не тайна. За то, что доказала: мир не без добрых людей.
— Спасибо, — искренне сказал я, глядя на Гульнару. — Спасибо вам большое. Вы… вы очень добрый человек.
Она покраснела и опустила глаза. Но я заметил, как дрогнули ее губы в попытке сдержать улыбку.
Я кивнул всем троим и вышел из кабинета.
Рубашка прилипла к спине от пота. Взопрел я конкретно — словно пенсионер на подъеме к Эвересту.
Но зато! Зато у меня была вожделенная фамилия председателя профсоюза!
Йо-хо-хо!
Чуть ли не танцуя от радости, я отправился искать отделение гнойной хирургии, где гнездился нужный мне человек по фамилии Носик.
Ну ладно, Носик так Носик.
Глава 10
Искомое место я нашел сразу, благо хоть и проработал здесь всего два дня, но слегка ориентировался. Тем более здание было современным, выполненным так, чтобы легко ориентироваться.
К моему удивлению, Носик оказался… точнее, оказалась, тоненькой девчушкой лет тридцати, с мышиным хвостиком, острым носиком, в очочках и с голубыми глазками навыкате, которые из-за толстых стекол казались еще больше.
Она сидела за столом в дежурке, что-то писала, зарывшись в кипу бумаг, и при этом периодически горестно шмыгала носиком.
Дверь в дежурку была открыта, так что я смог вволю рассмотреть председателя профсоюза больницы.
Постучал по косяку, отчего Носик вздрогнула, дернулась, и две папки свалились на пол, а документы рассыпались.
— Ой! — пискнула девчушка, глянула на меня, затем на рассыпанные веером по полу документы и расстроилась: — Эх!
— Давайте помогу, — сказал я и принялся собирать бумажки с пола.
— Они перепутались, — вконец опечалилась Носик.
Мне показалось, что она собирается зареветь, и мое сердце испуганно дрогнуло.
— Все хорошо будет! — торопливо попытался успокоить я. — Сейчас соберу, и потом мы быстро все рассортируем.
— Ага, — доверчиво кивнула Носик, глядя на меня широко распахнутыми детскими глазами.