Она верила мне.
Когда мы закончили раскладывать документы по папкам, я посмотрел на девчушку и заговорил:
— Скажите… хм… товарищ Носик… госпожа Носик… Простите, имени вашего не знаю.
— Марина, — пискнула Носик, затем смутилась и хрипло добавила: — Марина Владиславовна.
— А я — Сергей Николаевич Епиходов, — представился я. — И я к вам вот по какому поводу, Марина Владиславовна. Зухра Равилевна из отдела кадров сказала, что вы меня удалили из профсоюза. Якобы за неуплату налогов. Это правда?
Носик вспыхнула, затем побледнела, затем обратно вспыхнула.
Я не успевал отслеживать весь спектр метаморфоз на ее лице. Наконец, я не выдержал и чуть надавил голосом:
— Нарушаем, да? Самоуправство?
— Но я недавно в профсоюзе… недавно председатель… — пролепетала она растерянно.
Сканирование завершено.
Объект: Носик Марина Владиславовна, 29 лет.
Доминирующие состояния:
— Тревога хроническая (88%).
— Неуверенность в себе (84%).
— Потребность в одобрении и защите (71%).
Дополнительные маркеры:
— Инфантильная подача себя (голос, жесты, взгляд).
— Вегетативная лабильность: резкие смены бледности и румянца.
— Детская доверчивость при встрече с уверенным человеком.
— ЧСС повышена до 96 (фоновая тревожность).
Система лишь подтвердила то, что я и так понял. Никто не рвался быть председателем профсоюза: отчеты строчить, заседания проводить, протоколы сочинять. Вот и нашли безотказную дуреху, спихнули на нее всю эту бодягу. Жаль, но в некоторых организациях профсоюзы давно превратились в мамонтовый реликт, чистую профанацию.
Но тем лучше.
И я грозно сдвинул брови:
— И что мне теперь делать?
— Ну… — задумалась Носик, затем тяжко вздохнула и некоторое время лишь печально шевелила бровями и губами.
Я мыслительному процессу не мешал. Ждал.
Наконец, она просияла и выдала:
— Ну так напишите сейчас заявление, раз вам так хочется, и я вас приму обратно!
И даже засмеялась от радости, что нашла такое простое и эффективное решение.
— Нет, Марина Владиславовна, — с неизъяснимой печалью покачал я головой. — Не могу. И не буду!
— Но почему? — Глаза у нее, и так увеличенные стеклами очков, стали как у третьей собаки из андерсеновской сказки «Огниво».
— Принципиальная позиция! — гордо выпятив нижнюю губу, сказал я. — Ведь я не уходил из профсоюза по своей воле, а раз здесь творится такое безобразие, покрывать ваши махинации не собираюсь!
— Но как же… — всплеснула руками Носик, и мне показалось, что она явно собралась зареветь.
— Даже не просите! — Для убедительности я покачал головой и помахал руками. — Будем разбираться! Есть же еще и федеральные органы!
При этих словах у Носик задрожали губы. Поэтому я торопливо сказал, пока она не разревелась:
— Но есть один выход из этой прискорбной ситуации, Марина Владиславовна.
— Какой? — пролепетала она.
— Сначала найдите протокол, по которому меня отчислили. Зухра Равилевна говорила, что это во время ковида было, 2020 год.
— Ага! Сейчас! — послушно кивнула Носик и полезла куда-то в глубь шкафа.
Честно говоря, мне было немного неловко пугать эту девушку. Она таки была славная, бесхитростная. Даже странно, что смогла выжить в этой системе, закончить университет, попасть сюда. Такие девушки обычно, если у них нет надежного тыла, отца или мужа, очень быстро попадают в какую-нибудь нехорошую историю и заканчивают плохо. Но эта как-то умудрилась выкрутиться.
— В-вот, — растерянно протянула мне протокол Носик.
Я взял, торопливо пролистал и действительно обнаружил свою фамилию.
Черт! Такая хорошая возможность утереть им нос пропала. Но я посмотрел на растерянно ожидающую моего вердикта Носик и сказал:
— Вы понимаете, Марина Владиславовна, что это, по сути, преступление?
— П-почему? — икнула она.
— Потому что, прежде чем отчислять всех этих людей — а тут их более тридцати человек! — нужно было прислать всем уведомления. Чтобы каждый мог сам принять решение: уплачивать или нет.
— Но, может, уведомления были?
— А где об этом сказано в протоколе? — удивился я. — Где хотя бы копии конвертов с уведомлениями и копии самих уведомлений? Да если мы сейчас пойдем в канцелярию и поднимем архив, то никаких писем там не окажется. И как теперь быть? Вы своей личной хотелкой взяли и выкинули тридцать человек на обочину жизни! Как можно так с людьми поступать, а, Марина Владиславовна⁈
Плечи Носик совсем поникли, и она потерянно сказала:
— Но в 2020 году меня еще здесь не было… это не я!
— Вы приняли документы по акту от предыдущего председателя и не проверили это! Значит, все его косяки и ляпы сознательно взяли на себя. Думали, никто не узнает?
Носик закусила губу и умоляюще посмотрела на меня:
— А что делать? Или уже все?
— Есть один выход, но не знаю, как вы к нему отнесетесь, — сказал я и воровато посмотрел на дверь.
Носик увидела это и вспыхнула:
— Я с вами спать не буду!
От неожиданности я чуть не сел там, где стоял.
— Хм… я не совсем это имел в виду. — И сурово посмотрел на девчушку. — А что, вы меня домогаетесь таким хитровыдуманным способом? Намекаете?
Зря я так, конечно. Потому что после моих слов она чуть не задохнулась от возмущения и замотала головой так, что слетели очки. Пришлось мне проявлять чудеса реакции и спасать дорогие линзы. Там каждая была такая мощная, что можно, наверное, телескоп построить.
Поразившись возможностям своего нового тела, очки я спас, вернул девушке, а Носик надела их, проморгалась и явственно выдохнула. Не удивлюсь, если она до сих пор еще девственница. Впрочем, без очков глаза ее оказались очень красивыми, обрамленными щетками ресниц — таких длинных, что они могли быть у Носик вместо дворников.
Но вслух сказал:
— Вот смотрите, в протоколе есть перечень фамилий. И моя тоже. Видите?
Она кивнула и доверчиво шмыгнула носом. А я продолжил:
— Можно в один из старых протоколов вписать, что так как некоторые из участников уплатили взносы, их автоматически вернули в лоно профсоюза.
— Но как…
— Очень просто, — уверенно продолжил говорить я. — Возьмите любой протокол, лучше из тех, что сами вели. Вы же уже проводили заседания профсоюза?
Новик виновато кивнула и прошептала:
— Только туда никто не пришел… так я… это… э… заочно вписала… ну, вроде как все были! — Она испуганно посмотрела на меня и сказала: — Мне сказали, что всегда все так делают!
— Да я же и не критикую, ну что вы! — попытался я ее успокоить. — Просто если вы подделываете явочные листы, чтобы был кворум, то и для меня небольшую вписку в одну строчку вполне можете сделать. Правильно?
Носик кивнула и опять густо покраснела.
— Тем более я искренне считаю, Марина Владиславовна, что вы абсолютно все правильно делаете — негоже отрывать доктора от операции ради участия в заседании очередного профсоюза.
Носик облегченно вздохнула, вытащила сверху совсем свежий протокол и спросила уже деловым голосом:
— За март 2025 года протокол сгодится?
— Вполне, — кивнул я. — А у вас файл есть? Или всю страницу придется перепечатывать?
— Конечно, — сказала Носик, — я сама его набирала. У меня есть секретарь, но ей некогда.
Она обиженно поджала губы, и я понял, что ей тут совсем несладко.
Но ничего. Мне тоже нелегко.
Если ты, девочка, сейчас поможешь мне, завтра я помогу тебе. Я всегда возвращаю долги.
Мне пришлось посидеть, но недолго, минут пятнадцать. Уж очень медленно компьютер у нее работал. Затем она сделала распечатку и заменила лист протокола.
— Отлично! — сказал я. — А теперь, раз я состою в профсоюзе, попрошу вас написать мне документ, что никакого уведомления о вызове меня, как члена профсоюза, и вас, как председателя профсоюза, на комиссию по рассмотрению моего дела вы не получали. С вашей подписью. И свою печать еще поставьте.