— Ну, или могу предложить отдельный номер. Двухместный, четыре тысячи. Там две отдельные кровати, все прилично.
Носик с ужасом посмотрела на меня. В ее взгляде читалось, что со мной в одном номере она спать не будет даже под угрозой расстрела, лучше уж с двадцатью или тридцатью индусами, чем я увижу ее утром не накрашенной, но сказать мне об этом ей неудобно.
Я молча достал карту.
— Давайте двухместный.
— Сергей, я буду в смешанном! — торопливо сказала она. — Не надо!
— Это даже не обсуждается, — сказал я и расплатился.
Парень усмехнулся, провел оплату, выдал ключ-карту и махнул рукой в сторону коридора:
— Двенадцатый номер, по коридору направо. Завтрак с восьми до десяти, если что…
Номер оказался крошечным, но чистым. Две узкие кровати, тумбочка между ними с настольной лампой, окно во двор. Пахло стиральным порошком и чем-то цветочным, видимо, освежителем воздуха.
Носик огляделась и растерянно выдохнула:
— Ну вот как так? Как мы будем… в одном номере?
— Ты первая в душ, — прекратил пререкания я и сел на кровать у стены.
Пока она возилась в крошечной ванной за тонкой дверью, я достал телефон.
В «телеге» светилось сообщение от Танюхи: «Валера скучает. Сожрал два вареника и орал под дверью. Степка снова спрашивал про секцию борьбы — представляешь, сам! Ты волшебник, Серый».
Я улыбнулся и набрал ответ: «Рад, что Степка созрел. Вернусь, пойдем записываться. Валеру нужно чесать за ухом, он это любит».
Было еще от Зои: «Простите, что беспокою, Сергей. Когда вернетесь?»
И от Майи: «Привет! Как дела? Не пропадай:)»
Я вздохнул. Две женщины, обе чего-то ждут, обе не понимают, что я сейчас не в том состоянии, чтобы что-то им дать, если вообще…
Отправил обеим одинаковое сообщение, коротко и вежливо, без обещаний: «Напишу, когда вернусь». Мало ли, вдруг проблемы какие, а обе одинокие. Мужское плечо, судя по всему, стало дефицитом.
Тем временем дверь ванной открылась, и вышла Носик в длинной футболке и спортивных штанах, с мокрыми волосами, собранными в хвост. Косметику она не смыла.
— Я все, — сказала она и села на свою кровать, на самый краешек.
Я взял свое полотенце и скрылся в ванной.
Вода была горячей, и я стоял под душем дольше, чем нужно. Смывал усталость, перелет, последние дни. Смывал Казань, суд, разрыв с Дианой, гопников у подъезда. Смывал все, что налипло.
Когда вышел, Носик сидела на кровати и нервно потирала руки.
— Сергей, — сказала она тихо, — спасибо, что уговорил и взял меня с собой. И за этот номер.
— Не за что. — Я сел на свою кровать, вытирая полотенцем волосы. — Завтра тяжелый день. Надо выспаться.
Она смотрела на меня, и я видел, как она кусает губу, как пальцы теребят край одеяла.
— Холодно что-то. В смысле… в номере.
Система услужливо выдала:
Сканирование завершено.
Объект: Носик Марина Владиславовна, 30 лет.
Доминирующие состояния:
— Неуверенность (71%).
— Волнение (67%).
— Влечение (54%).
Дополнительные маркеры:
— Учащенное дыхание.
— Расширенные зрачки.
— Повышенный уровень окситоцина.
Я понял намек. Было бы сложно не понять.
И встал.
Носик напряглась, ее дыхание участилось.
Я открыл шкаф, достал дополнительное одеяло и положил ей на кровать.
— Вот. Согреешься.
Наши глаза встретились, и я смотрел на нее спокойно, без насмешки, но и без приглашения. Она покраснела и отвела взгляд.
— Спасибо, — прошептала Марина.
Я выключил верхний свет, оставив только лампу на тумбочке.
Не стал пользоваться ситуацией не потому, что девушка мне не нравилась. Нравилась. Умная, симпатичная, смелая: не каждая рванет в Москву поступать в аспирантуру, толком не зная города.
Но я только что порвал с Дианой и прилетел к дочери, которая не знает, что отец жив. У меня полтора года жизни по прогнозам Системы и миллион нерешенных проблем.
И главное: Носик заслуживала лучшего, чем стать утешением на одну ночь. Это было бы нечестно по отношению к ней и к себе.
Я лег, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок.
— Сергей, — позвала она из темноты.
— М?
— А ты в Москве раньше… кого-то знал?
Я помолчал, прежде чем ответить.
— Давно. В другой жизни.
Она хотела спросить еще что-то, слышно было, как набрала воздуха, но я повернулся к стене, и она промолчала. А вскоре я услышал сопение.
Завтра я пойду в Научно-исследовательский институт хирургии, подам документы и буду разбираться с требованиями ВАК, решать проблемы.
И завтра, может, увижу Марусю.
За окном шумела ночная Москва: далекий гул машин, чей-то смех во дворе, хлопнувшая дверь подъезда.
Я закрыл глаза.
И уснул.
Глава 5
Проснулся я от тихого, но отчетливого всхлипа.
Несколько секунд лежал неподвижно, тщетно пытаясь сообразить, где нахожусь. Узкая кровать, чьи-то приглушенные гортанные голоса за дверью, топот в коридоре, тусклый свет из окна… Ага, хостел в Москве, точно.
Тихая, мать ее, гавань.
Всхлип повторился. Я повернул голову и увидел Марину.
Она лежала на своей кровати, свернувшись в тугой клубок под двумя тонкими одеялами, и тряслась. Не сразу я понял, что она не плачет, а мерзнет. Зубы ее мелко-мелко стучали, плечи подрагивали, а из-под одеяла торчали босые ступни, которые она поджимала, пытаясь согреть.
Батарея под ее окном была едва теплой — я это еще вчера заметил, когда выбирал кровать у стены, где вообще батареи не было. Я-то ладно, у меня жировая прослойка как тулуп работает, а вот Марина… Ночью температура явно упала, и девушка, судя по всему, промерзла до костей, но так и не решилась ни разбудить меня, ни взять второе запасное одеяло из шкафа, которое мне так и не пригодилось. А Носик-то, похоже, гордая. Или стеснительная. Или и то и другое.
Я тихо встал, взял свое нагретое одеяло и осторожно накрыл Марину. Она вздрогнула и приоткрыла глаза.
— С-сергей?..
— Спи. Рано еще.
— Мне… н-не холодно… — пробормотала она и тут же плотнее закуталась, выдавая себя с головой.
— Конечно, не холодно. Спи.
Она хотела что-то сказать, но я уже отвернулся и направился в ванную. Пусть согреется и доспит — времени достаточно. Даже шести еще нет.
Вода в душе была едва теплой, но я все равно простоял под ней минут десять. Когда вышел, обмотанный полотенцем, Марина уже не спала.
Она сидела на кровати, закутанная в три одеяла, и смотрела на меня. Точнее, смотрела на мое отражение в зеркале шкафа-купе напротив ее кровати — видимо, не ожидала, что я выйду так быстро. Или в таком виде.
Ее щеки мгновенно залились густой краской, и она уткнулась взглядом в телефон с таким вниманием, будто там решалась судьба мира. Или шла онлайн-трансляция второго пришествия.
Я мысленно чертыхнулся. Номер крошечный, ванная одна, деться некуда. Молча прошел к своей кровати, взял приготовленную одежду и снова скрылся за дверью.
Когда вышел уже одетым, Марина все еще сидела в той же позе, только теперь телефон лежал экраном вниз, а она сосредоточенно разглядывала стену.
— Извини, — сказала она, не поворачивая головы.
— За что?
— Ну… — Она еще больше покраснела и махнула рукой в сторону зеркала. — За это.
— Марин, ты же врач. Неужели голого мужика не видела? Тем более все стратегические места были закрыты.
Она открыла рот, закрыла, снова открыла.
— Видела. Но не… — Осеклась и покраснела еще гуще, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Не тебя.
Повисла неловкая тишина, и я, решив не развивать тему, приказал:
— Иди в душ. Нам еще позавтракать нужно успеть.