От таких новостей я был готов рвать и метать. Но усилием воли взял себя в руки, чтобы на моем лице даже тени эмоций не проступило. И вслух сказал совершенно другое:
— Значит, договорились. Тогда сейчас сдаем документы и идем пить кофе. Там обсудим. И еще обязательно обменяемся электронными почтами и телефонами. Потому что статью нужно сдать вовремя.
— Сроки горят? — деловито спросила Маруся. — И в какой журнал планировали?
— Еще вроде не сильно, но откладывать не стоит, — заметил я и пояснил: — Сергей Николаевич хотел в «Вопросы нейрохирургии». Он сказал, что его там без очереди поставят.
— Первый квартиль, — одобрительно кивнула Маруся, — но требования там, конечно, суровые.
— Так мы же вместе будем, — улыбнулся я, чтобы приободрить дочь.
Тут как раз подошла Марусина очередь сдавать документы, и она вошла в кабинет, где находился отдел аспирантуры и докторантуры.
Мы же остались ждать. И Марина Носик сразу же вцепилась в меня:
— Ты что, бросишь меня сейчас? Я думала, мы в Третьяковскую галерею сходим. Или на Красную площадь. А вечером можно было бы в театр… в «Табакерку».
— Это дочка профессора! — шепотом, чтобы не слышали другие соискатели, ответил я. — Ты что, не понимаешь, что нам с тобой, может, еще сто раз к ней обращаться придется?
— Понимаю, — расстроенно кивнула Носик и шмыгнула носиком.
А я подвел черту под разговором:
— Марина, ты взрослый человек. А у нее только что умер отец. С которым она давно не общалась. А у меня есть его книга с пометками, сделанными его рукой, и недоработанная статья. Как, думаешь, я должен поступить, чтобы было по совести? Как бы ты на моем месте сделала? Поддержала бы человека в горе или пошла в театр?
Мой подход был верным. Я уже успел изучить Носик, и понятие совести и справедливости у нее было гипертрофировано. Чем я и воспользовался. При этом угрызений совести я не испытывал совершенно, ведь на кону стояло общение с дочерью. Единственный шанс от судьбы! И я им воспользуюсь. Профукать нельзя!
Маруся вышла из кабинета буквально через пару минут.
Она улыбалась.
— Я вас жду, — обратилась она ко мне и устроилась у стеночки, уткнувшись в телефон.
— Сережа, тогда иди первым, — предложила справедливая Носик и пропустила меня вперед. А затем, не удержавшись, подчеркнуто грустно добавила: — Мне-то уже спешить некуда.
— Спасибо! — поблагодарил я и торопливо вошел в кабинет.
Это было узкое неудобное помещение, до самого потолка которого высились стеллажи с папками. Их было столько, что я ужаснулся — и как здесь можно хоть что-то найти? Оставшееся пространство заполнили пара письменных столов и многочисленные вазоны в огромных кадках и без оных. Для воздуха и людей места уже не оставалось.
За главным столом сидела очень полная пожилая женщина в очках и с выщипанными в тоненькую ниточку бровями. Поверх пиджака у нее была накинута видавшая виды жилетка-телогрейка (кабинет плохо отапливался).
Женщина посмотрела на меня и спросила усталым голосом:
— На какое отделение? Откуда вы?
— Нейрохирургия, — ответил я. — Из Казани.
Она тяжело вздохнула, поправила очки и, глядя прямо на меня, произнесла:
— Молодой человек, у нас на нейрохирургию уже четырнадцать человек на место. Как с ума посходили в этом году. Причем все закончили московские вузы. А вот на малую хирургию почти нет конкурса.
— Нет, спасибо, я хочу на нейрохирургию, — категорически покачал головой я.
— Да поймите же! — терпеливо, словно маленькому, принялась разъяснять мне заведующая аспирантурой. — Там на конкурс идут соискатели, которые окончили вузы с красными дипломами. Кроме того, они еще во время учебы ездили по конференциям, много выступали и писали научные статьи. Так что для них поступление — чисто формальное мероприятие. Потому что их давно уже научные руководители себе выбрали и ждут. Понимаете?
— Понимаю, — ответил я.
— Подаем на малую хирургию? — просияла она, довольная, что так ловко убедила провинциала и теперь у нее все квоты Министерства образования будут закрыты.
— На нейрохирургию, — упрямо покачал головой я.
— Давайте ваши документы, — нахмурилась заведующая. Настроение у нее резко ухудшилось.
Я протянул папку. Она принялась извлекать листы и сверять их со списком в инструкции. И вдруг подняла голову:
— Простите, а вы где работаете? Здесь, в характеристике от профсоюза, написано, что вы проработали в Казанской городской больнице до октября 2025 года. А сейчас где? Я характеристики с нового места работы что-то не вижу.
— Массажистом, — пришлось признаться мне, хоть и не хотелось.
— В смысле, массажистом? — Глаза заваспирантурой округлились, и она стала похожа на удивленную канарейку.
— В прямом, — ответил я. — Делаю массажи. Причем хорошо делаю. Могу и вам сделать. Бесплатно.
— Да погодите вы! — сердито фыркнула заваспирантурой и обратилась к девушке, которая сидела за компьютером с двумя мониторами: — Клара, что там в последней инструкции из ВАКа сказано было?
— Что аспиранты и докторанты должны работать в больнице, ВУЗе или в научно-исследовательском учреждении, — ответила Клара, не отрываясь от монитора.
— Вот! — укоризненно произнесла заваспирантурой и для дополнительной аргументации подняла палец. — Я же помню, что что-то такое видела! Вы понимаете, что без официальной ресурсной базы для проведения научных исследований никто вас к защите диссертации не допустит? Никогда! Да меня же потом спецсовет с потрохами сожрет!
— Почему? — удивился я. — Теоретически я же могу и из Росстата брать данные? Это мое дело!
— Уважаемый! — насмешливо фыркнула дама. — Есть инструкция! Даже если предположить, что вы настолько потрясете своим научным открытием спецсовет и на защите, как говорится, за вас все хором бросят белые шары, в ВАКе вашу диссертацию не пропустят. Стопроцентно!
— К-как? — пробормотал я.
На моих глазах рушился мир, надежды на дружбу и общение с дочерью. И с сыном.
— П-почему не пропустят?
— Потому что есть инструкция! — устало ответила заваспирантурой, сняла очки и потерла переносицу. — Я вам это сразу говорю, Сергей. Найдите нормальную работу в больнице, в любой больнице, даже в самой захудалой, и мы только рады будем принять у вас документы. Нет, не принять документы у вас я не имею права, но вы же сами все понимаете…
Я понимал. Великая Бюрократическая Система, итить ее!
Есть дурацкая инструкция, которую сочинил очередной эффективный менеджер. А их нынче, этих недоученных кризис-менеджеров с великими амбициями, развелось больше, чем простых профессионалов. И эти паразиты вытеснили уже почти всех более-менее нормальных специалистов практически во всех отраслях. И продолжают вытеснять дальше, не гнушаясь никакими средствами для достижения целей. Сочиняют инструкции, приказы, правила. Но совершенно не смотрят, адекватные ли эти бумажки или так — филькины грамоты, которые только тормозят работу.
И ничего не поделаешь. Система. Причем такая, что раздавит и не заметит. Не то что моя Системочка…
У меня аж в глазах потемнело.
— Ну не расстраивайтесь вы так, — попыталась успокоить меня заваспирантурой. — Найдите работу по специальности. По нейрохирургии.
— Я не знаю, что и делать, — тихо проговорил я, почти равнодушно наблюдая, как мой новый мирок рушится прямо на глазах.
— Да что, в Казани больниц нет?
— Понимаете, у меня с завотделением конфликт, — тихо пояснил я. — И он поклялся, что я работу в Татарстане не найду.
— Так что, в другом городе нельзя найти?
— Из любой больницы сначала позвонят ему и спросят, — обреченно ответил я.
— Так езжайте в село! — вдруг подала голос Клара. — Тоже мне проблема! Поработаете там пару лет, пока диссер наваяете. Оттуда уж точно звонить никуда не будут. Выберите самое забитое и мотайте туда. Пересидите, защититесь, потом вернетесь и поставите их всех на место.