— Слушай, Алиса… Олеговна, — строго сказал я. — Я сейчас заберу эти твои туфли и вышвырну их в окно. И пусть они стоят хоть миллион, хоть два, хрен с ними. Пойми, без ног тебе оно не нужно будет, да и ты никому не нужна станешь.
— Но там же Николь…
— Кстати, по поводу Николь я и хотел поговорить, — перебил ее я. — Это известная в узких кругах аферистка, которая одно время промышляла в московских тусовках. Она занимается тем, что облапошивает мужиков, состоятельных миллионеров, разбивает семьи. Ее все там уже прекрасно знают. И когда репутация пошла впереди нее, она переехала сюда, в провинцию.
— У нас не провинция! — поджала губы Алиса Олеговна. — Казань — это столица целой республики! Культурный центр! Хотя… Постой, ты же вроде сам из Казани. Откуда такие замашки? Негоже родной город провинцией обзывать!
— Алиса Олеговна, — не стал спорить я. — Ты меня сейчас слышишь или витаешь в облаках? География и культурные достижения — это прекрасно, но не об этом речь. Я говорю о Николь. О конкретной женщине с конкретной историей. Сосредоточься на сути вопроса, пожалуйста.
— Слышу, — буркнула Алиса Олеговна.
И по ее тону я понял, что она мне не поверила.
— Зря не веришь, — сказал я с досадой.
— А откуда ты знаешь? — сразу насторожилась она.
— Ты ведь в курсе, что я поступаю в аспирантуру?
— Ну, ты что-то упоминал, — неуверенно кивнула она. — Вскользь.
— Мой научный руководитель недавно умер, но до этого я несколько раз бывал у него дома. Он помогал мне с темой диссертации, с методикой исследований. А его жена вращалась в определенных кругах — светских. И вот там я встречал эту Николь. Более того, слышал, как они обсуждали ее очередную жертву. Если мне не веришь, у тебя же есть юристы. Не считая Наиля, конечно, — этот работает на твоего бывшего. Так вот, поручи им разузнать о человеке по имени Сидорков Петр Петрович. Запомнила?
Алиса Олеговна нехотя кивнула.
А я продолжил:
— Сидорков — последняя жертва Николь. Она увела его из семьи, выкачала все деньги и бросила. После этого он покончил с собой. Информация проходила по всем СМИ, так что проверить несложно.
Алиса Олеговна молча закусила губу. Теперь она слушала внимательно.
— Когда разберешься с этим вопросом, думаю, то, что Виталий тебя бросил, перестанет казаться личной трагедией. Потому что дело не в тебе. Не в том, что ты недостаточно хороша или внимательна. И не в том, что постарела или он разлюбил тебя. Просто на вашу семью вышла профессиональная соблазнительница и аферистка. У вас с Виталием шансов практически не было. И вполне возможно, что твой муж не настолько виноват, как тебе кажется.
— Да нет, Сергей, — упрямо поджала губы Алиса Олеговна. — Он виноват! Виноват! Если бы он меня действительно любил и хотел быть именно со мной… Или даже из чувства благодарности за то, что я дала ему возможность так пожить! Он бы никогда ни на какую аферистку даже не посмотрел.
— Ну, не скажи, — не согласился я. — У них такие методы, что любой, самый умный человек, может попасться на крючок.
И тут же я вспомнил свою Ирину.
— Не знаю. Я буду думать так, как считаю нужным. Но за то, что рассказал про Николь, спасибо, — бледно улыбнулась она деревянными губами.
Я красноречиво и выразительно посмотрел на ее туфли.
— Ах да…
— Послушай, разве стоят твои ноги и то, как ты завтра себя будешь чувствовать, того, что эта аферистка должна, как ты говоришь, «ахнуть»? — продолжал увещевать я. — Поверь, ей глубоко плевать и на твои туфли, и на «платье мести». Или как вы там это называете! И на всю эту твою шикарную пати ей тоже плевать, видала она и похлеще! Ей нужны только деньги. И все.
— Конечно, не стоит, — усмехнулась она, как мне показалось, даже с облегчением, а затем подхватила туфли и прямо босиком пошла к двери.
Я вышел вслед за ней, а в общем зале мы разделились. Алиса вернулась к группе холеных кобр и жалящих гадюк, а я решил сходить облегчиться.
Туалетная комната пентхауса была отдельным произведением искусства: вся из черного мрамора и полированного металла. В стиле «дорого-богато». Только золотых унитазов не хватало. Именно здесь, у раковины, меня перехватил Наиль. Он бесшумно подошел, когда я вытирал руки, и встал так, чтобы перекрыть путь к выходу.
— Сергей Николаевич. — Его голос был вкрадчиво-маслянистым, этаким намекающим. — Поздравляю. Очень эффектный выход. Вы держитесь на публике как настоящая звезда. Алиса Олеговна, несомненно, вами очень довольна.
Я молчал, глядя на его отражение в зеркале и продолжая неторопливо мыть руки. Он был по-чеховски безупречен: каждая складка на темном костюме, каждый волосок в чуть седеющих висках, холеное лицо. Эдакий человек-в-футляре. Интересно, осознает ли этот хлыщ, что я знаю о нем и его гопниках?
— Хотя, конечно, — Наиль сделал демонстративную паузу, словно подбирая точное слово, — всегда немного жаль, когда профессионал вашего уровня опускается до… хм, реквизита в рядовой семейной драме.
И улыбнулся. Гримаса соответствовала его образу — стерильная и холодная.
— Вы это к чему, Наиль Русланович? — спросил я равнодушным тоном не оборачиваясь.
— К тому, Сергей Николаевич, что я искренне восхищаюсь вашим профессионализмом. И мне, как человеку, ценящему настоящие таланты, больно наблюдать, как этот талант используют втемную. Вы ведь понимаете, что все происходящее, — он кивком указал в сторону зала, откуда доносился приглушенный гул, — не более чем театр обиженной женщины? А вы в этой постановке — герой-любовник второго плана. Когда спектакль закончится, вас попросту выбросят за ненадобностью. Как отработанный материал. И, весьма вероятно, без какой-либо компенсации.
Он сделал шаг ближе, понизив голос до конфиденциального шепота.
— Поверьте моему опыту: я веду дела Виталия Аркадиевича не первый год. Мне известны все финансовые потоки этой структуры. И могу заявить со всей ответственностью: через полгода от компании, акциями которой вас сегодня так щедро «одаривают», останется лишь красивый логотип на дорогой бумаге. Вы рискуете своим временем, репутацией, в конечном счете профессиональным именем ради мыльного пузыря. Это нерационально, Сергей Николаевич. Непрофессионально. Давайте решим вопрос цивилизованно: вы переуступаете мне свою долю прямо сейчас, получаете справедливую компенсацию и избавляете себя от излишних хлопот. Поверьте, сумма будет достойной — я гарантирую, что в старости вы точно не будете нуждаться.
Я наконец повернулся к нему, медленно отматывая бумажную салфетку из диспенсера. Система, которая тихо работала фоном весь вечер, выдала мне его эмоциональное досье: педантичный карьерист. А еще в нем тлел тщательно спрятанный страх. Не перед тюрьмой, а перед потерей статуса, возможным пятном на безупречной репутации. В общем, Наиль давно заменил совесть на карьерные перспективы. Хотя это и так было понятно, безо всякой Системы. Просто подтверждение.
Что ж, пора менять тон.
— Наиль, — сказал я тихо, тщательно вытирая руки. — Ты берега попутал. Я тебе не театральный реквизит. И не мальчик на подхвате.
Он вспыхнул, но взял себя в руки и приподнял бровь, ожидая продолжения.
— Ты сейчас ведешь себя как паразит, который травит собственного хозяина. Когда хозяин сдохнет, сдохнешь и ты. Но ты об этом не думаешь, правда?
— Это к чему? — вспыхнул Наиль.
— К тому, что стоит мне слегка пожаловаться Алисе Олеговне, как ты вылетишь отсюда с голой жопой. С фаворитами хозяек надо дружить, Наиль. Запомни на будущее.
На его лице впервые дрогнула маска. В уголках глаз собрались тонкие морщинки непонимания и раздражения.
— Очень колоритная аналогия, но…
— Без всяких «но», — перебил я и швырнул использованную салфетку в урну. — Не перебивай! Так вот, я тебе скажу, что в организме, где хозяйничают такие, как ты и твой клиент Виталий Аркадиевич, всегда начинается некроз. Сначала в мелких сосудах — доверии, потом в более крупных — профессиональной репутации, и, наконец, отказывают главные органы. Никакие одиннадцать процентов тут не помогут.