По центру громоздился лабораторный стол, аналитические весы и старенький фотоэлектроколориметр.
— Вы что, Роман Романович, сами здесь эти БАДы синтезируете, что ли? — удивился я. — Как на Малой Арнаутской?
— Да, ганьше у нас габотала Лидия Павловна, она этим и занималась, — сказал Роман Романович. — Но сейчас она ушла на пенсию и уехала к дочеги в Ижевск, так что пока никто этим не занимается. Мы геализуем то, что вы видели. Готовые пгепагаты.
— А как же вот эти все реактивы?
— Пока стоят. Ищем хорошего фагмацевта. Или химика-аналитика.
Я еще раз сделал себе зарубку, что покупать БАДы нужно с большой осторожностью. Потому что вот такие, как Аллилуйев, однозначно могут что-нибудь намутить, а потом люди травятся вредными примесями, сколько уже таких случаев было по всему миру? Ладно, он привлек вот эту Лидию Павловну. Может, она и хороший фармацевт, если старой закалки из советской фармацевтической школы. А кто знает — в следующий раз кого они привлекут и что он там нам намешает? Да, сейчас сертифицировать лабораторию — та еще морока, но я более чем уверен, что у Аллилуйева связи есть везде.
Мы прошли еще чуть дальше, и Роман Романович показал на длинные стеллажи, на которых стояли не очень большие продолговатые коробки.
— Вот, посмотгите, — сказал он, — это БАДы с бузиной. Сгок годности еще почти полгода, нам за эти полгода надо их хоть как-то геализовать. — Он вздохнул с таким отчаянием, что мне послышался всхлип. — Эти БАДы стоят тут уже чегт знает сколько вгемени, и никто их не хочет бгать. Не зашли они почему-то нашему населению.
— Ну, бузина — это ерунда, — сказал я, бегло просмотрев упаковку. — Состав довольно безвредный. Более того, он обладает легким иммуномодулирующим действием. Бузина, как я помню, в некоторых исследованиях ассоциируются с уменьшением симптомов простуды и гриппа… Но незрелая ягода токсична… Хм… Впрочем, можно попробовать.
— Я был бы вам очень пгизнателен, если бы вы этим занялись, — взмолился Роман Романович и посмотрел на меня обожающим взглядом.
— Ну, вы же понимаете, что мне, чтобы этим заняться, придется потратить много времени. А зачем мне это?
Я посмотрел на него многозначительно: мол, давай, дядя, мотивируй меня. Не из соображений меркантильности, конечно, а больше из любопытства.
— Я вам пгемию выпишу, — пообещал Роман Романович и радостно улыбнулся.
«Премию он мне выпишет», — усмехнулся я про себя. У меня дома почти четыре миллиона наличкой и еще пять на счету, а он мне премию выпишет. Сколько? Пятьдесят тысяч? Но, конечно, вслух я этого озвучивать не стал.
— Понимаете, Роман Романович, премия — это само собой, но мне нужно заинтересоваться. Если дело мне неинтересно, я не могу заниматься им с полной самоотдачей. Что вы мне можете предложить?
— Ну, я же вам пгедлагал. Давайте мы вас возьмем не пгосто дистгибьютогом, а главным менеджегом, — защебетал Роман Романович. — Я могу это устроить. Там и загплата побольше, и соцпакет даже есть.
— Не интересует, — покачал головой я.
— А что вы тогда хотите? Для того чтобы внятно ответить на ваш вопгос, я должен понимать ваши запросы.
— Можно я здесь похожу? Еще посмотрю. Мне надо подумать.
— Да, пожалуйста, — ответил он. — Я пока заполню акты передачи на вот эти БАДы.
— Постойте! Но ведь я же еще не сказал, что их забираю.
— Да вы ходите, думайте, я пока заполню, а дальше будет видно. — Роман Романович с хитрым видом достал из отделения для документов несколько листочков-бланков и принялся их торопливо заполнять, пристроившись на рабочем столе рядышком с фотоэлектроколориметром.
— Вы бы отсели подальше, — заметил я. — Прибор откалиброван и поверен, не дай бог зацепите…
Роман Романович согласно кивнул и пересел на другой краешек стола. А я прошелся между стеллажей, осматривая их. Ничего интересного. Можно было набрать какой-нибудь родиолы розовой или эхинацеи для Серегиных родителей — оба средства с доказательной базой, хоть и скромной.
Эхинацея может немного сократить течение простуды, если начать пить в первые сутки–двое, но не более того: в среднем на полдня–день, и то не всегда. Надежной профилактикой ее точно не назовешь, слишком многое зависит от вида, экстракта, дозировки. А вот родиола — штука поинтереснее: реально снижает утомляемость, помогает при стрессе, влияет на ось гипоталамус-гипофиз-надпочечники, даже кортизол приглушает. Для пожилых людей, которые нервничают за непутевого сына, вполне разумный выбор. Пить лучше курсами, недели по четыре, не больше.
Но и то и другое можно и в аптеке купить, в сертифицированном виде, не переживая за качество. Что-то я уже Роману Романовичу стал доверять в этом плане еще меньше.
Я незаметно добрел до того отделения, где были уже непосредственно химические реактивы. Запах стал еще более едкий и неприятный, но тем не менее я все равно решил посмотреть. Мне нужно было просто знать, что здесь находится — это жизнь, все может случиться.
И тут внезапно я остановился, словно налетел на какую-то преграду. В больших ящиках была маркировка: V–X. Стоп!
У меня глаза полезли на лоб, и идея, которая уже давно маячила на границе сознания, вдруг словно выкристаллизовалась.
Минуточку…
И я мысленно ахнул. Это же тот самый Vasorelaxin-X! Экспериментальный вазодилататор, который начали проверять, а потом отменили, потому что не закончили исследования, так как финансирования не дали! Надо его срочно забрать. Срочно!
Я вернулся к Роману Романовичу и сказал как можно более равнодушным голосом.
— Роман Романович, а что вот это?
— Да, это мы когда-то бгали, не помню уже. Лидия Павловна хотела делать что-то там… вгоде титговать, — отмахнулся он. — А потом она уехала. И зачем оно тут тепегь — непонятно…
— А что вы собираетесь с ним дальше делать?
— Ну, не знаю. Пусть пока стоит. Если не найдем ему пгименение, то, как обычно, утилизируем.
— Ну, вы же деньги заплатили.
— Да, но уже давно списали.
— Слушайте, давайте так. Я возьмусь вам реализовать вот эти БАДы. Скажем так, в течение двух месяцев. Давайте — до января. Нет, лучше до конца января. А вы мне за это вот эти три ящичка этого вещества отдаете? И премию.
— Договогились. А зачем оно вам? — заинтересовался Роман Романович.
— Объясню. Моя мама занимается выращиванием экзотических орхидей у себя на даче, — начал вешать лапшу ему на уши я. — А вот этот реактив очень хорошо влияет на корневую систему, гниль не развивается. Я давно уже ищу, где купить, пару раз заказывал на «Озоне», — врал я все более вдохновенно, — но это очень дорого, да к тому же оно пришло разбавленное. А у вас, я вижу, все как надо. Так что — по рукам?
— Конечно, по гукам, догогой Сеггей Николаевич, — разулыбался Роман Романович, крайне довольный тем, что за такую работу расплатился списанным реактивом. — Можете даже сейчас забирать.
Он был очень рад, но я — еще больше. А потому схватил ящички с Vasorelaxin-X, и мы подписали договор. Несмотря на очень химическое название, это был компонент, выделяемый из одного морского организма, обитающего на самом дне океана. Очень и очень глубоко. И иметь возможность поэкспериментировать с ним…
Ух!
В общем, домой я летел словно на крыльях, но добрался туда только после девяти, причем смертельно уставший. Я так зевал, что сворачивал челюсть.
А у моей квартиры, на подоконнике лестничного пролета, пристроилась мать Брыжжака, Альфия Ильясовна. Кстати, как оказалось, все звали ее Аллой Ильиничной — Танюха рассказала.
Она после той приснопамятной встречи, когда пыталась тюкнуть меня крестом по лбу, сильно изменилась — поправилась, принарядилась, да и взгляд больше не был яростно-растерянным.
При виде меня встрепенулась и сказала расстроенным голосом:
— Ты уезжаешь!
— Да нет же, — покачал головой я, пытаясь удержать коробки с вазодилататором и одновременно вытащить ключи и открыть дверь. — Наоборот, домой только вернулся.