Доминирующие состояния:
— Сексуальное возбуждение (84%).
— Потеря контроля над реакциями (71%).
— Внутренний конфликт: стыд против желания (63%).
Дополнительные маркеры:
— Учащенное дыхание, расширение зрачков.
— Мышечный тонус, характерный для эротического возбуждения.
— Попытки подавить вокализацию неуспешны.
— Снежана Арнольдовна, — сказал я ровным голосом. — Думаю, нам стоит прерваться.
— Нет… — Она повернула голову, и я увидел ее раскрасневшееся лицо с полуприкрытыми глазами. — Не останавливайтесь. П-пожалуйста.
— Сеанс окончен.
Я отступил от топчана, собираясь отойти к столику с маслами и создать дистанцию, но она двигалась быстрее, чем можно было ожидать от женщины ее комплекции.
Она перевернулась на спину одним стремительным движением, и ее рука тут же сомкнулась на моем запястье с такой силой, что аж кости заныли.
— Сергей… — хрипло выдохнула она и потянула меня на себя.
Против меня был мастер спорта по вольной борьбе, сто с лишним килограммов тренированного веса, и хватка не давала вырваться обычным способом.
От неожиданности я потерял равновесие и упал на нее.
Ее тело было горячим, влажным от массажного масла, мощным. Одна рука сжимала мой затылок, другая держала запястье, а ноги обвились вокруг моих бедер, замыкаясь в закрытый гард из бразильского джиу-джитсу. Я побоялся, что стол сейчас не выдержит четверти тонны и рухнет под нашим весом, но он устоял. Похоже, был рассчитан килограммов на триста.
К сожалению, физиология опередила команду разума — боец был в полной боевой готовности.
— Сергей, — тут же выдохнула Снежана Арнольдовна мне в ухо. — Ты же тоже это чувствуешь! Я не девочка, чтобы стесняться, да и ты не мальчик. Мы свободные, так почему нет? Один раз, и никто не узнает.
К моему собственному удивлению, разум не подвел, не став поддаваться на эту вспышку страсти. Напротив, выдал холодный расчет: Снежана Арнольдовна сильнее меня физически, просто вырваться не получится, так что нужна техника.
И тут мое тело сделало то, чего разум не планировал.
Руки двинулись сами, выполняя резкий поворот кисти против большого пальца, который разорвал захват на запястье. Одновременно бедро ушло вбок, создавая рычаг, а вторая рука освободилась ударом локтя в предплечье — не травмирующим, но достаточно болезненным для Снежаны. Ее ноги разомкнулись от неожиданности, и я скатился с нее, оказавшись на ногах в метре от топчана. Сердце учащенно стучало.
«Похоже, во мне снова проснулись навыки самбо», — подумал я, лихорадочно ища способ разрулить ситуацию, не обидев Снежану Арнольдовну, которая осталась лежать, тяжело дыша.
Спустя пару мгновений она все же медленно села и натянула на себя простыню.
В мертвой тишине стало отчетливо слышно ее дыхание и как внизу играет релакс-музыка.
Система заметила смену ее эмоционального фона и услужливо предложила повторное сканирование, но я отмахнулся. И без того видно: стыд, осознание, попытка сохранить лицо.
— Где вы научились так чисто выходить из гарда, Сергей Николаевич? — наконец спросила она хриплым, севшим голосом.
— Бразильское джиу-джитсу, — соврал я.
Она кивнула и, все еще не глядя в мою сторону, проговорила:
— Простите. Это было непрофессионально. Нет, отвратительно. Я не знаю, что на меня нашло.
Я-то как раз начинал понимать. То же самое нашло сегодня на остальных, только они сдерживались, а Снежана Арнольдовна, привыкшая брать то, что хочет, нет.
— Давайте просто забудем, — примирительно сказал я. — Закончу смену, получу расчет, и разойдемся.
Она наконец подняла сконфуженные глаза.
— Вы уезжаете в Марий Эл?
— Да, я же говорил.
— Подождите. — Она встала, держа простыню у груди. — Вы говорили про тренинг для наших массажистов. Они все халтурщики, ни один не знает человеческое тело так, как вы.
— Я предлагал, не обещал.
— Один семинар. Два–три часа, когда вернетесь. Заплачу отдельно… Скажем, пятьдесят тысяч. — Она помолчала и добавила тихо: — Считайте это извинением за произошедшее.
Глядя на нее, я видел еще молодую женщину, бывшую спортсменку, которая где-то по дороге потеряла и спорт, и, судя по всему, личную жизнь. Руководитель среднего звена в сети массажных салонов, которая только что попыталась меня, по сути, изнасиловать, а сейчас, завернувшись в простыню, пытается сохранить остатки достоинства и разрулить ситуацию.
Но!
Я-то знал, что дело не в ней, а в этой загадке с Системой! Поэтому винить ее никак не мог.
— Снежана, — сказал я мягко и чуть приврал: — Ты мне нравишься, правда. Я и сам, как видишь, парень крупный. Просто не готов был, растерялся, а дальше на рефлексах все, понимаешь?
Посмотрев на меня, она посветлела и с облегчением кивнула:
— Конечно понимаю!
— Ну вот. Ты же сама чувствовала, что и я был не против, девчонка-то ты видная! Просто… Я только недавно расстался с девушкой и… Короче, пойми, я пока не готов. Внутренне не могу.
Напряжение отпустило ее плечи, и она часто закивала, как Степка, у которого спросили, не хочет ли он сходить в аквапарк.
— А насчет тренинга — без проблем. Как вернусь, выйду на связь.
— Спасибо, Сережа, — сказала она, густо краснея. — Спасибо за все. Я пойду. Иннокентий выдаст расчет.
Она быстро оделась, не глядя на меня. У двери обернулась, открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и вышла.
Ее грузные шаги торопливо простучали по лестнице, хлопнула входная дверь.
Я остался один в кабинете, пропитанном запахом ароматических масел, и посмотрел на свои руки — те самые, которые пять минут назад выполнили то, чему меня никто не учил.
Тело помнит что-то, чего не знает голова.
И откуда это странное тактильное влияние на женщин, которое я начал замечать сегодня? Причем на всех, до которых я дотронулся, независимо от возраста, состояния и отношения ко мне.
Откуда вообще взялась эта Система?
Почему именно мне позволили переродиться?
Почему именно в теле Сереги?
Вопросы без ответов.
Но я их обязательно получу! Ученый я или кто?
Прибравшись в комнате, я вызвал такси, спустился вниз и забрал у Иннокентия конверт с наличными за двенадцать клиенток по моей ставке плюс небольшой бонус, очевидно, от Снежаны. В сумме получилось двадцать тысяч рублей.
Неплохо!
Хорошие деньги за один день, но после целого дня массажа хотелось только одного — добраться до дивана и не шевелиться.
Таксист попался удивительный — слушал русский рокапопс девяностых и громко подпевал, подмигивая мне в зеркало заднего вида. Под его «А ты жуй-жуй свой „Орбит“ без сахара!» я доехал до дома, но из-за перекопанного проезда выйти пришлось в соседнем дворе.
Я направился к своему дому, срезав путь через детскую площадку. В желтом свете фонарей увидел Степку, окруженного тремя пацанами лет по тринадцать–четырнадцать. Все трое были в одинаковых черных куртках и стояли в развязных позах. Щуплый первоклашка Степан, который еще месяцев пять назад ел манную кашу в детском садике, удивленно крутил головой, слушая, что ему говорят все трое.
Так… Похоже, те самые гопники, о которых мне утром рассказывала Танюха.
Один из них, тот, что покрупнее, втирал что-то Степке, тыкая пальцем ему в грудь, а тот пятился к качелям, но упал, получив подножку от одного из малолетних уродов.
Первым порывом было рвануть туда и раскидать эту шпану, благо я знал, что тело справится. Но последствия! Ладно, сегодня я их отгоню. А завтра они поймают Степку снова, когда меня рядом не будет. Послезавтра — тоже. И каждый раз будут бить сильнее, вымещая злость за вмешательство взрослого. Школьная и дворовая иерархия работает именно так: вмешательство извне не решает проблему, а загоняет ее глубже. Просто Степка… Блин, он же совсем маленький еще!