Этот бедолага Виталий напоминал мне актера, который застрял в роли аристократа, забыв, что декорации, костюм и даже сам театр принадлежат режиссеру. Как только Алиса Олеговна выключила свет и заблокировала бюджет, «звезда» мгновенно погасла и превратилась обратно в обычного продавца рыбы с пляжа. Что уж говорить о его пронырливом юристе.
Молодой Серега послал бы его лесом. Я же за шестьдесят восемь лет насмотрелся на научных интриганов, которые поопаснее этого эльфа с кембриджским дипломом. Враг, которого можно использовать, полезнее врага, который где-то там затаился. Как говорил мой коллега из Эквадора, змея в террариуме безопаснее змеи в траве. А эта змея еще и с юридическим образованием.
Да, я-профессор наделал много ошибок, особенно в личной жизни, но не потому, что туп или непредусмотрителен, а потому, что 99% своего времени и внимания отдавал науке и на все остальное сил почти не оставалось.
Зато теперь я могу изменить все, опираясь на опыт и мудрость тех лет.
Потому в этой жизни я не буду плодить врагов без меры. Сначала надо попытаться превратить неприятелей если не в друзей, то в потенциальных союзников. Нет, не всех подряд, но перспективных — почему бы и нет?
Именно по этой причине я продолжил разговор:
— А почему ты решил, что я тебе помогу, Наиль? После всего, что ты мне сделал?
— Вы кажетесь мне глубоко порядочным человеком, — ответил юрист.
Так. Грубая лесть. Значит, действительно приперло. Интересно, он сам в это верит или просто перебирает варианты?
И я начал импровизировать, глубокомысленно и самолюбиво заявив:
— Да, это так. И если ты в самом деле так считаешь, могу предложить такой вариант. Но он проверочный. Сам понимаешь, нужно восстановить утраченное доверие…
— Слушаю! — Казалось, Наиль аж затаил дыхание.
— В общем, тебя Алиса уже уволила?
— Д-да… — промямлил Наиль, — но разрешила написать заявление самому… по собственному… Но сказала, что, если я хоть к кому-то из ее друзей пойду, узнает и мало мне не покажется…
— Понятно, — сказал я, — значит, ты сейчас птица вольная. В общем, задача тогда тебе такая. Нужно пойти в Девятую городскую больницу и устроиться туда юристом.
— Понял, — деловым и одновременно восторженным голосом сказал Наиль. — А потом?
— А потом — войти в доверие к завотделением хирургии Харитонову и ждать дальнейших моих распоряжений. А уже от того, как ты все выполнишь, будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество. Или не сотрудничество.
— Сделаю! — с жаром воскликнул Наиль. — Я обещаю, Сергей Николаевич, вы не пожалеете, что поверили в меня и дали шанс!
— Буду ждать новостей, — сказал я и завершил вызов.
Фух!
Словно вагон цемента разгрузил в одиночку.
Честно говоря, я и не думал, что из этого хоть что-нибудь выйдет. Может даже хуже получиться, чем есть. Свести двух врагов в одной точке — это рискованно. А с другой стороны, часто случается, что бывший враг, который совершил против тебя зло, если дать ему шанс и поверить в него, помогает свернуть горы. Там более если этот враг такой, как Наиль. То есть человек-слуга, которому обязательно нужен хозяин. Для него он и горы свернет, и что угодно сделает. А вот сам по себе действовать не может.
Так что посмотрим. Какой-то из этих двух вариантов однозначно выстрелит.
А мне в любом случае завтра–послезавтра, дальше тянуть нельзя, надо ехать в Морки.
Остаток дня прошел в беготне и заботах, связанных с переездом. Что-то я докупал, что-то обновлял, сгонял внести предоплату за коммунальные услуги и арендовал банковскую ячейку для избытка наличных денег. Береженного бог бережет, везти с собой миллионы или оставлять в пустой квартире глупо.
Поздним вечером, уютно почитав на ночь любопытный современный роман о лекаре, я завалился спать.
Удобно устроившись в кровати, подумал, что надо бы прикупить утяжеленное одеяло и себе тоже, а то я Марине Козляткиной прям все так красочно расписал, а для себя жалею. И ортопедический матрас хорошо бы. И подушку ортопедическую…. А еще лучше — подушку, набитую гречишной шелухой. Или с можжевельником и полынью. Вот на ней я спать буду так, что ммм…
Но не повезу же я это все добро в Морки? А оттуда — в Москву.
«Эх, покой нам только снится, и ортопедический матрас с можжевелово-гречишной подушкой тоже», — подумал я и крепко уснул, даже не додумав мысль до конца, прямо на старенькой и неудобной кровати.
Утро встретило меня диким смехом, переходящим в ржание, и печальным взглядом Валеры. Он сидел возле поставленного вверх дном ящика и укоризненно смотрел на меня. Внутри ящика то и дело раздавался демонический хохот. Это Пивасик, выяснив, что Валера терпеть не может насмешек, веселился, как умел:
— Едрить козу баян! — радостно закричал он и угрожающе пощелкал.
Валера раздраженно фыркнул и замолотил хвостом по полу.
— Терпи, суслик!
— Развлекаетесь? — спросил я зоопарк и отправился умываться.
Валера не ответил: он был в обидках. А вот Пивасик разразился пространной речью, из которой я ничего не понял, кроме последней фразы:
— Реновировали, реновировали, да не выреновировали!
К чему это было сказано, я не уразумел, поэтому со вздохом закрыл дверь в ванную и в блаженной тишине принялся умываться и чистить зубы, не забывая покачиваться на носочках.
После всех утренних процедур я отправился на пробежку.
У подъезда меня уже поджидала Танюха:
— Привет, добрый доктор Айболит! — язвительно поприветствовала она. — Как там твоя веселая ферма?
— Процветает, — с важным видом ответил я. — Кактусы колосятся, Пивасик матерится, а Валера страдает.
— Осталось тебе еще корову для полного счастья завести, — хохотнула Танюха, не удержавшись. — И тыквы.
— Завтра в Морки уеду и сразу все заведу, — пообещал я, вызвав у соседки очередной приступ веселья.
— Догоняй! — решил прервать излишнее ликование я и первым рванул к парку.
— Да погоди ты, Серый! — Танюха бежала за мной, почти уже не отставая, и лишь обильный пот на лбу и висках свидетельствовал о том, что эти метры даются ей ой как непросто.
Возле приснопамятного дуба я остановился, давая нам передохнуть, и заработал руками вправо-влево.
— Так что ты с Пивасиком решил? — не унималась настырная соседка.
— Не знаю еще, — отмахнулся я и начал делать наклоны.
— В каком смысле не знаешь⁈ — возмутилась она, тоже делая наклоны, но не так глубоко, как надо. — Еще раз говорю — ни Пивасика, ни Валеру я брать к себе надолго не буду. Сам завел, сам и разбирайся теперь!
— Но ведь не могу я его выпустить на улицу! — раздраженно сказал я. — Попугай — птица теплолюбивая и к тому же домашняя. Кроме того, он уже немолодой. И вот как его выгнать в ноябре на улицу? Это как минимум негуманно!
— В приют сдай, — немного подумав, сказала Танюха, — есть же приюты для животных.
— Это для собак и котов приюты, — ответил я и сделал несколько глубоких приседов. — Не слышал, чтобы туда попугаев брали.
— А как ты его в Морки повезешь? — не унималась Танюха, и, не удержавшись, опять хихикнула. — В ящике?
— Клетку покупать надо, — буркнул я.
— И подлечи его, — добавила Татьяна. — А то не довезешь до Морок, он у тебя сдохнет.
Танюха была права: у Пивасика, судя по всему, имелись глисты и блохи. Кроме того, не будет же он действительно сидеть в ящике. Нужна клетка, причем срочно.
Поэтому сразу после пробежки я отправился прямиком в зоомагазин, где выбрал облегченную переноску для Валеры, а также небольшую клетку, глистогонное, средство от блох, и пачку гранулированного корма для попугайчиков.
— Я смотрю, вы хозяйством все обрастаете, — с усмешкой заметила знакомая продавщица, у которой я в прошлый раз брал лоток для Валеры (кстати, еще ж и лоток придется везти с собой! И наполнитель). — Попугайчиков завели?
— Один у меня, — ответил я совершенно безрадостным голосом. — Залетный.
— Если волнистый, то один скучать будет, — укоризненно покачала головой женщина. — Нужно, чтобы пара была.