Наконец отведенное на приготовление время вышло, и тетя Нина заглянула ко мне в комнату.
— Сергей, — сказала она хитрым предвкушающим голосом, — не мог бы ты позвать Наиля? Обед уже готов, и я приглашаю вас к столу.
Валера, учуяв аппетитные запахи, оглушительно мяукнул, шерсть и хвост его вздыбились, он грузно спрыгнул с моих колен и торопливо ускакал на кухню. За ним устремился Пивасик. Я еще удивился: неужели попугаи тоже любят тушеного с овощами минтая? Но тем не менее тете Нине сказал, что сейчас все сделаю, накинул куртку, потому как на дворе снег, и вышел на улицу.
Погода была чудесная. День стоял мягкий, синий. Снег искрился и поскрипывал под ногами, словно рассыпанный пьяными грузчиками на складе крахмал. Солнышко ярко сияло и отбивалось от ледяных кристалликов россыпью зайчиков, так что аж слепило глаза. Я немного опустил голову и пошел в летнюю кухню звать Наиля.
Может, поэтому и не заметил, как со двора соседей мне помахал Игорек, сын Людмилы Степановны, которого я в первые дни в Морках вытаскивал из алкогольной гипогликемии. Видимо, сообразив, что его движения не возымели никакого эффекта, он крикнул:
— Дарова, сосед!
— Привет, — сказал я, поднимая голову.
— Ты к Фроловым идешь сегодня? — спросил он, тоже щурясь на солнце.
— В смысле? — не понял я.
— А, ну ладно тогда! — мгновенно просиял Игорек и тотчас скрылся у себя в доме.
Недоумевая, что это такое только что было, я списал это на его специфическую натуру, вошел в помещение, где на кровати растянулся Наиль и, укрывшись старой курткой, сладко посапывал.
— Наиль, подъем, — тихо сказал я.
Он разлепил глаза и посмотрел на меня мутным ото сна взглядом.
— Что, уже? — скривился он и посмотрел на часы.
— Уже. Тетя Нина тебе там минтай приготовила, — хихикнул я. — Ждет.
С тяжелым вздохом Наиль поднялся и принялся надевать пиджак и брюки, которые снял, для того чтобы не помять.
— Не выспался, — хмуро буркнул он и зевнул.
— А что так? — сказал я. — Вроде же не поздно легли вчера.
— Да похрапываете вы, Сергей Николаевич, — со вздохом признался он.
— О как! — А я даже и не знал, что храплю.
И слова Наиля заставили меня задуматься. Теперь надо будет срочно заняться этим вопросом. Храп — это очень плохо, и причин у него может быть много: от возрастных изменений носоглотки до мягкого неба, которое со временем становится более рыхлым и теряет тонус, и до банального лишнего веса.
В любом случае ничего хорошего в этом нет. Иногда храп связан с тем, что во сне дыхательные пути частично перекрываются, человеку начинает не хватать воздуха, уровень кислорода падает, и организм вынужден резко «просыпаться», чтобы восстановить дыхание. Для сердца и сосудов такие ночные перегрузки тоже могут быть вредны.
Поэтому, если такая проблема появляется, ею лучше заняться и не пускать на самотек.
Раньше я как-то об этом не задумывался. Возможно, потому что в прошлой жизни у меня таких проблем не было, а в этой я все время спал один. Анечка не считается — потому что, по сути, мы тогда особо и не спали.
Я поблагодарил Наиля за то, что сообщил, и мы отправились обедать.
— Приятного аппетита! — расцвела улыбкой тетя Нина и наложила нам на тарелки кусочки пахучей рыбы с тушеными овощами.
Запах был божественным. Валера уже стоял возле своей миски и активно наяривал — ему тоже достался кусочек минтая. Пивасик крутился рядом, пытаясь периодически утянуть у Валеры особо лакомые кусочки, причем выбирал он не рыбу, а овощи, поэтому Валера не сопротивлялся.
Пока суслики алчно насыщались, мы тоже уселись к столу. Тетя Нина разложила еду и сказала:
— Э-э-эх, под такой минтай еще бы белого винишка жахнуть.
— Я за рулем, — торопливо спрыгнул Наиль. — И вообще не пью.
— А я тоже не буду, — сказал я. — Мне еще программу по диссертации надо доделать.
— Ну что нынче за мужики пошли, — вздохнула тетя Нина, но больше притворно. Я прекрасно знал, что она сама практически не пьет, потому что в таком возрасте куча болячек — эх! А так бы помаленьку под рыбку бахнули, потом бы спели про мохнатый шмель на душистый хмель… Красота…
Минтай оказался выше всяких похвал. Тетя Нина его притомила в сливочном масле, которое она называла «коровье», с овощами и какими-то секретными приправами, и он получился не сухим, а именно таким, как надо: сочным, насыщенным, тающим во рту и при этом совершенно не жирным. А кисловато-сладкий, чуть медовый, вкус овощей дополнял его специфический привкус. Я даже не заметил, как слопал всю порцию и довольно улыбнулся. Скосив глаза на Наиля, я с изумлением обнаружил, что тот наяривает еще стремительнее, чем Валера.
Прикончив свою порцию, Наиль алчно посмотрел на сотейник явно в надежде на добавку.
— Вкусно? — спросила тетя Нина сперва добропорядочным тоном, но потом насмешливо хохотнула. И с чувством собственного превосходства посмотрела на Наиля.
Тот густо покраснел.
— Добавки, может, дать? — ласково спросила тетя Нина.
Я видел, как Наиль колеблется между тем, чтобы сказать, что нет, мол, невкусно и выиграть пари, и совестью. Наконец все-таки совесть и честь Наиля победили, и он с мученическим вздохом сказал:
— Очень вкусно, тетя Нина. Я никогда бы и не подумал, что этот отвратительный минтай бывает настолько вкусным.
— А это смотря, как его приготовить, — нравоучительно сказала она и таки положила ему добавки, причем выгребла все, что оставалось.
Нам с Валерой добавки не досталось, но я не обиделся — всегда считал, что лучше немножко не доесть, чем переесть. А Валера и так стал как шарик. Зато Наиль наяривал с восторгом, а затем посмотрел на тетю Нину практически влюбленными глазами и сказал:
— Тетя Нина, я приеду в понедельник вечером из Казани, привезу вам еще минтая, вы еще такое сделайте, пожалуйста.
— Сделаю, — польщенно рассмеялась тетя Нина. — А вот ты, когда приедешь из Казани, сядешь перебирать гречку.
На лице Наиля отразилось страдание всех народов, а я засмеялся.
— Золушка! — крикнул Пивасик и обидно захохотал.
А Валера просто сидел, и на его продувной морде было написано, что он обо всем этом думает. Наиль опять покраснел.
— Спасибо, — поблагодарил я тетю Нину и хотел было еще добавить народную мудрость про папуасов, но тут в дверь постучали.
— Кто бы это мог быть? — спросила тетя Нина.
Мы с Наилем переглянулись, я пожал плечами и на правах хозяина пошел открывать.
На пороге стоял пацан лет пятнадцати–шестнадцати. Где-то я его вроде видел, но только не мог вспомнить, где. И что-то лицо такое знакомое, хотя нет, не помню.
— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — сказал пацан, старательно выстраивая фразы вежливым голосом. — Мама попросила вам передать.
Он протянул открытку.
— Что это? — спросил я, но открытку взял.
— Приглашение, — важно сказал он. — Сегодня у нашей Ольки день рождения, будут праздновать. Мама вас пригласила в гости.
— В гости? — удивился я. — День рождения?
Развернул конвертик и посмотрел на заднюю сторону открытки:
— Фроловы?
— Угу, — кивнул паренек, и я вспомнил, что его зовут Вася и это старший сын Полины Илларионовны. — Мама ждет вас всех троих. Обязательно.
«О как! — подумал я. — Слухи о моих гостях уже пошли по всем Моркам». А еще вспомнил, что вроде бы Полина Фролова мне говорила про день рождения дочери в это воскресенье. А я и забыл.
— Придем, — кивнул я. — А во сколько?
— К семи часам приходите, — сказал Вася и, развернувшись, двинулся на выход, но потом вспомнил и повернулся: — За вами Анатолий заедет.
— Хорошо, — улыбнулся я. — Но, если что, у меня тоже машина есть.
— Но тогда вы же пить не сможете, — сказал Васька.
Я не стал спорить и вернулся обратно в дом.
— Мы идем в гости! — заявил я, как только зашел на кухню.