Он стоял, ссутулившись и наклонив голову. Одной рукой сжимал поручень с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Дышал он часто, но тяжело, с трудом, словно каждый вдох давался с усилием, а губы были слегка синюшными.
Остальные пассажиры, судя по всему, решили, что он просто пьяный. Девушка рядом демонстративно отодвинулась, сморщив нос, мужчина в костюме бросил брезгливый взгляд и отвернулся. Никто не собирался вмешиваться или просто не замечал.
Но я увидел другое. И, будто услышав мои тревожные мысли, проснулась Система и вывела перед глазами бледным, едва различимым текстом:
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 36,2 °C, ЧСС 118, АД 92/58, ЧДД 28.
Обнаружены аномалии:
— Острый инфаркт миокарда (передняя стенка левого желудочка).
— Кардиогенный шок (начальная стадия).
— Гипоксия (критическая).
Текст тут же погас, словно Система выжала из себя последние крохи энергии и снова ушла в спящий режим. Но мне хватило и этого, подтверждение только укрепило мою уверенность в том, что действовать нужно немедленно.
Я шагнул вперед, протискиваясь сквозь плотно стоящих пассажиров, которые недовольно расступались, и подошел к мужчине. Заглянул в лицо, пытаясь установить контакт.
— Вам плохо? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
Мужчина с трудом поднял на меня мутный взгляд, попытался что-то сказать, но вместо слов издал только хрип. Рука его соскользнула с поручня, он начал заваливаться набок, и мне пришлось перехватить его.
— Человеку плохо! — громко сказал я, оборачиваясь к остальным пассажирам. — Помогите, пожалуйста!
Несколько человек повернули головы, но никто не двинулся с места. Типичная апатия, проявляющаяся в нежелании вмешиваться, в страхе перед лишними проблемами, в привычке проходить мимо.
Так, нужно обращаться лично, иначе ничего не добьюсь. С толпой иначе нельзя, у толпы должны быть имя, фамилия и персональная ответственность.
— Эй, ты! — Я пнул под колено мужчину в деловом костюме, сидевшего перед нами. — Да, мужик, я к тебе обращаюсь! Тут у человека инфаркт! Вызови сто двенадцать! Сейчас же! Скажи, что человек с сердечным приступом в вагоне метро, станция… «Электрозаводская». Скажи, что нужна скорая и дежурный!
Мужчина кивнул и достал телефон. Хорошо, что не стал выяснять и отмазываться, молодец. Более того, он поднялся и указал на сиденье.
— Кто рядом, освободите место! — скомандовал я стоявшим поблизости и соседям мужчины. — Помогите уложить его нормально!
Люди начали нехотя подниматься, девушка в наушниках испуганно отшатнулась, но пожилая женщина с клетчатой сумкой неожиданно быстро поднялась с места и помогла мне усадить мужчину, а потом и уложить. Я расстегнул ему куртку, ослабил воротник рубашки, чтобы обеспечить хоть какой-то приток воздуха.
— Не вставайте, — сказал я ему, глядя в остекленевшие глаза. — Сидите спокойно. Дышите ровно. Сейчас поможем.
Поезд начал тормозить, приближаясь к станции.
— У вас есть лекарства? Нитроглицерин? Таблетки какие-нибудь? — спросил я, но мужчина только мотнул головой, его дыхание становилось все более поверхностным.
Давление у него было низким, и давать нитроглицерин в такой ситуации рискованно. Но мужчина задыхался, боль скручивала его так, что он едва держался в сознании. Каждая секунда имела значение. Я понимал риск, но выбора не было, и потому повысил голос:
— У кого-нибудь есть нитроглицерин? Срочно! Аспирин хотя бы!
Пожилая женщина, уже помогавшая мне, порылась в своей клетчатой сумке и достала маленькую коробочку.
— Вот, у меня есть, — сказала она, протягивая блистер. — Я сама сердечница.
— А аспирин?
— Есть, — кивнула она и вынула вторую упаковку.
— Спасибо вам огромное, — бросил я ей и повернулся к мужчине, который уже начинал оседать. В глазах его я прочел ужас, он был в сознании, но не понимал, что происходит.
Открыв ему рот и вложив туда таблетку аспирина, я сказал:
— Разжуйте и проглотите. Это важно.
Когда он послушался, я аккуратно выдавил из блистера таблетку нитроглицерина.
— Откройте рот еще раз, — приказал я, приподнимая его подбородок. — Под язык. Быстро.
Он с трудом разжал губы, и я положил таблетку под язык. Нитроглицерин должен подействовать — расширить сосуды и хоть немного облегчить сердцу работу. Если мы, конечно, не опоздали.
Тем временем поезд остановился, двери с шипением распахнулись. Я высунулся и крикнул:
— Дежурный! Дежурный по станции! Нужна помощь! Человек умирает!