Отметив, как при этом у нее алчно зажглись глаза, я пожал плечами.
— Вы не подумайте, я ничего здесь не трогал. Все аккуратно: прошел сразу в кабинет, и вот сижу — скачиваю.
— А это что у тебя в руках? — Глаза Ирины опять подозрительно блеснули, но ружье она в сторону отложила. Правда, недалеко. Чтобы было под рукой, если что. — Что ты там прячешь?
К этому моменту мой предательский орган, к счастью, угомонился.
— А, это? — Показав ей книгу, я улыбнулся и продолжил говорить в той же немного нескладной манере: — Так это учебник по нейрохирургии. Советский еще. Просто Сергей Николаевич сказал, чтобы я посмотрел его, потому что это же старый учебник, и здесь есть одна методика, которую сейчас, в современных монографиях, интерпретируют немножко по-другому. Вот он подчеркнул для меня карандашом, видите?
Я раскрыл книгу на той странице, где была закладка, и показал густо исчерканные страницы.
— И вот я должен, когда буду делать отчет по гранту, включить туда вот эти все выписки, что Сергей Николаевич отметил.
— Не поняла, ты что, собираешься забрать эту книгу себе? — нахмурилась Ира.
Я мысленно хмыкнул — она всегда была скуповата, но тогда мне казалось, что жена просто рачительная и домовитая.
— Нет, нет. Я возьму на время, на пару дней буквально, — покачал головой я, — только напишу отчет, ну, свой кусок отчета… Мы же его в соавторстве с другими научными институтами делаем, поэтому все должно быть образцово-показательно. А потом сразу верну Сергею Николаевичу. Так он сказал. Он же мне часто свои книги для работы дает. И всем остальным аспирантам тоже. Не только мне, конечно же…
Я посмотрел на Ирину максимально сконфуженным взглядом и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил:
— Только не знаю, почему он меня не дождался и не отвечает на звонки… Я несколько раз пытался дозвониться. Он что, в экспедицию уехал, да? В Гватемалу?
— Сергей Николаевич умер, — бесстрастно сказала Ира.
Я рухнул в кресло, закрыл лицо руками и изобразил полуобморочное состояние, словно эта новость потрясла меня до слез.
— Как?.. — сказал я и схватился руками за ворот, словно мне нечем дышать. — Как?.. Как же это так?..
— А вот так. Да что говорить — он уже старый был, — отмахнулась она, словно от малозначительной детали, и перевела разговор на более важную и животрепещущую, на ее взгляд, тему. — Послушай… как тебя там… э… Сергей, а… грант… Деньги за грант когда переведут?
— Ну, если я успею сдать материалы — то на следующей неделе. Плюс-минус два дня. Там же заграница, сами понимаете.
Ирина понимала. Но этот вопрос был для нее самым важным. Поэтому она продолжила допрос:
— А куда деньги придут?
— В смысле «куда»? — включил дурачка я. — Сюда.
— На какие счета придут деньги за грант, я спрашиваю⁈ — свирепо уточнила Ирина, глядя на меня с раздраженным нетерпением.
— А, это! — с лучезарным видом от «неожиданного» озарения кивнул я. — Ну, мы же подавали свои реквизиты. Там, на сайте, ну, где заявку на грант регистрировали. В смысле, банковские реквизиты. Вот туда и придут…
— То есть на расчетный счет Епиходова, — задумчиво нахмурилась Ирина и поджала губы. Она барабанила по крышке стола пальцами, а я прямо видел, как под ее черепной коробкой происходит мыслительный процесс.
— Ну да, — подтвердил я, искоса поглядывая на экран компа.
Проклятое копирование данных застыло всего на 35%. Надо еще позаговаривать зубы и срочно валить отсюда. А то Ирина, она же не дура далеко, рано или поздно расколет, чего я тут околачиваюсь.
Тем временем Ирину заботило совсем другое.
— А изменить номер счета можно? — торопливо поинтересовалась она и попыталась скрыть жадный блеск глаз. Но справилась плохо и неубедительно.
— Конечно можно! У нас часто бывает такое: иногда и счета меняются, и наши сотрудники выезжают в разные страны, открывают там другие счета, к примеру, местные. Ну и в экспедиции тоже ездят, вы же сами понимаете… Поэтому, если у Сергея Николаевича… ой, простите, у вас… изменился счет, то давайте его мне. Я пока отчет же еще не отправил, вечером на сайте все поменяю. А то, когда отчет примут, там возможность редактировать закроют, и все.
Я аж сам собой восхитился — никогда не думал, что так достоверно умею врать. Старик Станиславский прослезился бы от умиления.