— Как обычно? — упавшим голосом спросила Татьяна.
— Да. К шести. Сегодня уже нет, я умотался капитально. Но завтра начнем все заново.
Татьяна вздохнула:
— Судя по тому, как это все трудно, я уже думаю, надо оно мне или нет, — сказала она, не глядя мне в глаза. — Тем более ты мне деньги за клининг заплатил… Значит, никто никому ничего не должен.
Я посмотрел на нее. Меня такой расклад совершенно не устраивал. Потому что путь, который она выбрала, вел не просто к дальнейшему ожирению, но и к таким проблемам со здоровьем, что Степка мог сиротой остаться. Причем в ближайшие лет десять. А классик писал, что мы в ответе за тех, кого приручили.
— Татьяна, — сказал я, — давай разберемся с твоими проблемами раз и навсегда. Вот сейчас. Нам хватит буквально двух минут, так что давай все отложим и проанализируем. Мне нужно все твое внимание. Хорошо? Потом я уйду.
— Хорошо, — сказала Татьяна механическим голосом, не глядя на меня.
— Вопрос первый, — сказал я. — Зачем тебе худеть и менять себя?
— Сейчас, — заговорщицки сказала Татьяна, быстренько подбежала к дверям зала и закрыла плотно дверь.
Я удивленно поморщился:
— Что за шпионские игры?
— Это чтобы Степка не слышал, — доверительно шепнула она. — А то он такой любопытный, как пятиклассница.
— Но Степка ведь меньше, чем пятиклассница, — захохотал я.
— Вот то-то и оно, — фыркнула Татьяна.
— Так все же? — вернул я разговор в конструктивное русло.
— Ну, прежде всего, я типа хочу быть красивой, — мечтательно сказала Татьяна.
— А зачем? Ты и так вполне даже ничего. Если снять с тебя еще эти мега-ресницы… Почему ты, кстати, их до сих пор не сняла? Ты что, надеешься, как в той песне? Хлопать ими и взлетать?
— Ногти я уже сняла, видишь? — Она покрутила предо мной руками с обычным бежевым маникюром. — А ресницы… Понимаешь, мой мастер, который типа будет мне это делать, взял мой заказ, но сделает только через четыре дня, там же очередь у него…
— А, ну хорошо, — кивнул я. — Пусть так, с глазами шутить действительно не надо. Лучше пусть опытный мастер делает. Теперь давай вернемся к остальному. Так все-таки в чем у тебя затык? Ведь, в принципе, ты же можешь ходить и так — заворачиваться в какие-то хламиды или бесформенные халатики и ходить. Никто особо не будет твой жир видеть. Да и кому оно надо — разглядывать все это⁈ Волосы только из морковного оттенка перекрасишь в более какой-то нейтральный, спокойный, и достаточно. Вполне нормально будет, хоть и чуть ниже уровня среднестатистической женщины.
Татьяна вздохнула:
— Я же замуж хочу, я тебе уже об этом уже говорила…
— Прекрасно, — сказал я. — И ради этого ты хочешь измениться, правильно?
Она кивнула.
— Хорошо. Понял тебя. Ладно, давай тогда разберем этот вопрос подробнее.
— Да что тут его разбирать, — удивилась она. — Все типа и так понятно. Я желаю встретить того единственного прекрасного принца, и чтобы он… ну, это… к моим ногам бросил сердце и все остальное.
— Все остальное — это рука, нога, ключи от квартиры, машина и ПИН-код от банковского счета с миллионными вкладами. Правильно?
Татьяна захохотала, аж все три подбородка затряслись. «Знойная женщина, мечта поэта…» — пронеслось в голове.
— Почему бы и нет? — отсмеявшись, сказала она. — Пусть будет принц! А альфонса мне не надо, у меня уже один был типа такой.
Она метнула торопливый взгляд в сторону Степкиной комнаты. Я понял, что она имеет в виду его без вести пропавшего отца.
— Хорошо, — подытожил я. — Тогда все-таки объясни мне такое: вот ты хочешь выйти замуж. С этим все ясно. А вот какой должен быть твой жених, ну, или там муж, мужчина, в общем, человек, в которого ты будешь влюблена?
— В смысле, какой?
— Просто опиши мне его. Каким ты его видишь?
Татьяна чуть задумалась, а потом опять густо покраснела, бросила на меня смущенный взгляд и начала перечислять с придыханием:
— Это должен быть высокий блондин с голубыми глазами, а ресницы должны так слегка завиваться наверх, как у…
— Хорошо, — перебил ее я. — А еще? Ресницы — это хорошо, но не это ведь главное. Ты лучше все остальное назови — образование, пристрастия, привычки. Все, все, все про него говори.
— Ну, даже не знаю, — замялась Татьяна, но глаза ее загорелись. — Он должен быть… ну, типа любить спорт, типа подтянутый… Кубиков чтобы шесть было на прессе. А еще он должен иметь свое жилье, лучше трех… нет, четырехкомнатную квартиру, дом не хочу, и еще машину иметь, хорошую, джип, только не китайца, и на работу чтобы ходил, в смысле, ездил, и чтобы он зарабатывал деньги, чтобы возил нас со Степкой типа на курорт летом, на море куда-нибудь, может, даже и в Анапу аж…