Уже покидая центр, заскочил в парфюмерный магазин на первом этаже, где молодая консультантка с приклеенной улыбкой начала было подходить, но я, не дожидаясь помощи, взял тестер нишевого парфюма «Томас Космала», побрызгался и вышел, оставив девушку смотреть мне вслед с таким лицом, словно я только что украл из кассы всю наличку. Но блин, а зачем еще пробники тогда на витрины выставляют?
Глянув на телефон, я понял, что времени до комиссии остается чуть больше часа.
Этого хватило, чтобы забежать домой, сбросить старые вещи, поругать Валеру за то, что висел на шторах, и на такси рвануть в больницу.
Перед тем как войти в главный коридор горбольницы, я нос к носу столкнулся с тетей Ниной. Она, как обычно, натирала пол. Швабру ей выдали новую, ярко-лимонного цвета. А вот ведро было все то же — огромное, неудобное.
— Здравствуйте, — улыбнулся ей я, — как дела?
— Дела у прокурора, — выдала «бородатую» шутку уборщица, а потом вдруг осеклась, прищурилась и оглядела меня с ног до головы, словно пытаясь понять, не перепутала ли она человека. — Епиходов, ты, что ли?
— Я, тетя Нина, я.
— Мать честная, — она аж присвистнула и покачала головой, опираясь на швабру. — А я думала, министр какой зашел. Или даже из бухгалтерии. Костюмчик, причесончик, еще и надухарился… — Она шумно втянула носом воздух и одобрительно хмыкнула. — Гляди-ка, увольнение тебе на пользу пошло! Может, почаще тебя увольнять надо было, а?
Я рассмеялся, а тетя Нина хитро подмигнула и добавила тише, понизив голос:
— Тут про тебя все выспрашивают, выспрашивают… ходют и ходют… носом землю роют… ты бы поберегся, Епиходов.
— Обязательно, — пообещал я, — мы и не такие виражи проходили.
— Так там, говорят, аж из самого министерства комиссия, — заговорщицки протянула тетя Нина и многозначительно поджала губы.
— Меня трудно вывести из себя, — процитировал я фразу известного политика и добавил: — Но проверять не стоит.
Тетя Нина хихикнула, а я пошел дальше и встретил Мельника.
Он куда-то торопился, на ходу листая бумаги, но, увидев меня, остановился как вкопанный.
— Епиходов? — Михаил Петрович приспустил очки на нос и оглядел меня с головы до ног, словно проверяя, не обознался ли. — Ты?
— Я, Михаил Петрович.
Он молча смотрел на меня секунд пять, а потом покачал головой и негромко хмыкнул:
— Ну надо же. А я уж думал, тебя только могила исправит.
— Почти угадали, — честно ответил я.
Мельник усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что-то теплое.
— Молодец. Вижу, что завязал с бухлом, схуднул, вон, даже цвет лица лучше стал. Удачи на комиссии. Увидимся там.
Однако никаких подробностей насчет того, к чему мне готовиться, не выдал.
Лишь, уже убегая, обернулся и бросил:
— Да, чуть не забыл. Приходил твой дед. Эльдар Тверской, сказал, что ты послал. По УЗИ — выраженный стеноз правой внутренней сонной, процентов семьдесят пять. КТ-ангиография это подтвердила: кальцинированная бляшка, гемодинамически значимая. Риски инсульта у него высокие, ждать нельзя. — Он посмотрел на меня внимательно и добавил уже мягче: — Мы его сегодня же возьмем в сосудистый блок. Каротидная эндартерэктомия — вариант оптимальный, состояние позволяет. Кардиологи дали добро, ЭКГ стабильная, анализы терпимые. Так что шансы у него хорошие. Если все пойдет спокойно, через пару дней будет ходить по коридору.
— Спасибо, Михаил Петрович.
Мельник покачал головой:
— Тебе спасибо, что направил. Если бы еще месяц дед так походил — мог бы не дойти.
Глава 9
Внеплановая комиссия по разбору летальных исходов и качеству медицинской помощи состояла из четырех «чужих», которых я точно не знал, да и Серега, вероятно, тоже.
Председателем был невысокий толстячок, весь такой пухленький, славненький, словно пончик, с добродушной улыбочкой и блестящей лысиной, однако при внешней мягкости взгляд у него был, как у пираньи на веганской диете, поэтому я не расслаблялся. Он был из комитета Минздрава, насколько я понял, курирующего данное направление, но я в прошлой жизни с ним не встречался. Значит, невелика птица. Серьезного человека по такой мелочи, как я, в Казань не пошлют.
Его заместителем был врач высшей категории одной из ведущих клиник Москвы, и вот про него я раньше слышал. Он входил то ли в какой-то общественный совет при Минздраве, то ли в экспертный совет, то ли еще куда-то и регулярно привлекался для таких вот расследований. Мужчина был поджарый, видно, что собой занимается, подтянутый, в дорогой одежде, с уверенным взглядом. Хотя бы он мне понравился. Уважаю людей, которые не запускают себя.