Такие люди очень не любят, когда кто-то начинает говорить об их собственной ответственности. Они ожидали совсем другого: быстренько закончить с алкашом и пойти всем вместе в ресторан, а потом и в бани завалиться ради культурного досуга.
Но алкаш оказался строптивым, а потому по мере того, как я говорил, лицо толстяка наливалось краской, дамочка-пупсик бледнела и в немом испуге кусала гиалуроновые губы. Я уже даже испугался, что сейчас она ее прокусит и гиалуронка с шипением начнет капать на полированную поверхность стола, на документы. Но нет, обошлось.
Система мелькнула новыми данными: у председателя пульс подскочил до девяноста восьми, у Харитонова — гнев, подавленный с трудом, а вот у заместителя председателя — легкое любопытство и даже что-то вроде одобрения. Интересно.
— Что вы себе позволяете! — рыкнул председатель.
— В принципе, все себе позволяю, — душевным голосом сообщил ему я. — Кроме пива. Толстею я от него.
А затем отбросил дурашливость и, задумчиво обведя взглядом их лица, протянул:
— Вот только не пойму, а где председатель профсоюза?
Лица у присутствующих опять вытянулись, и я подумал, что если попровоцирую еще, то к концу заседания у них будут морды длиной как борода Карабаса-Барабаса.
— А вы уволены и автоматически исключены из членов профсоюза, — выдавила из себя «умную» мысль Зухра Равилевна.
— Да ладно! — покачал головой я. — А где уведомление о том, что я там уже не состою?
Кабинет накрыла тишина.
Кадровичка принялась торопливо листать мое дело и вдруг расцвела:
— А вы не состоите в профсоюзе! — Она почти взвизгнула, преданно заглядывая в глаза председателю. — С 2020 года, когда ковид был, вы не платите взносы, и вас отчислили. Я могу и протокол с перечнем тех, кого отчислили, предоставить!
Председатель приосанился, оглядывая зал.
— Ну, если это клоунское выступление окончено, может, все-таки приступим к работе? — Он выдержал паузу. — Или у нас вторая часть кордебалета?
Молодец. Почти уел. Почти.
Потому что я сказал, вздохнув:
— А все-таки представитель профсоюза должен быть. Если даже меня исключили, то явно без моего ведома. А раз так, то тогда и я вот созрел вступить обратно. — Я посмотрел на часы. — Одиннадцать минут назад.
— Почему одиннадцать? — удивленно приоткрыла гиалуроновые губки «пупсик».
Молодец, красотка, отыгрываешь именно ту роль, что я тебе отвел.
— Потому что заседание началось десять минут назад, а желание у меня возникло — за минуту до этого. Но так как представителя из профсоюза не было, я не смог этого сделать.
— Кончай этот фарс! — рыкнул Харитонов. — Какой тебе профсоюз, Епиходов?
— Но, даже если и так… — Я развел руками и пошел ва-банк, надеясь, что прокатит: — Это заседание все равно придется перенести.
— Щас! — фыркнула раздраженно «пупсик».
— Почему это? — спросил заместитель председателя.
— Потому что, как выяснилось, из профсоюза меня исключили с нарушением процедуры, — ответил я.
В зале заворочались. Кто-то кашлянул, кто-то заерзал на стуле. Председатель нахмурился.
— Это еще почему? — спросил он.
— Почему-почему… А потому что, как я уже сказал, уведомления об исключении мне никто не направлял, — спокойно объяснил я. — По уставу меня обязаны были письменно уведомить об исключении. Не уведомили — значит, решение можно оспорить. А пока оно не оспорено, я формально остаюсь членом профсоюза, и его представитель здесь должен быть. И вы это прекрасно знаете. Или нет?
Пошел легкий шорох. Кто-то снова кашлянул, кто-то заерзал сильнее.
— А раз так, комиссия обязана была уведомить профсоюз и обеспечить присутствие его представителя. Но профсоюз не уведомили. Представителя нет. Или он прячется? — Я заглянул под стол. — Нет, не вижу. А значит, нарушение процедуры, и заседание подлежит переносу. Какая жалость.
Гиалуроновая красотка моргнула два раза. Похоже, у нее завис внутренний процессор.
Председатель хмурился так мрачно, будто ему только что сообщили о внеплановой налоговой проверке.
Зато заместитель председателя, тот подтянутый мужик, поднял на меня одобрительный взгляд. Явно зауважал.
А Зухра Равилевна выпалила фразу (тоже мной запланированную, но я надеялся услышать ее от Харитонова):
— Вы не можете вступить в профсоюз! И остаться в нем не можете!
— Почему же? — спросил я, захлопывая мышеловку.
— Потому что вы, Епиходов, уволены из нашей организации!
Все выдохнули и радостно закивали, мол, да, не можешь.