— И что? — недовольно поморщилась она, видимо, еще не привыкнув к новому статусу.
— Значит, вы теперь свободны? — улыбнулся я глупой улыбкой недотепы-ботана.
— Чего-о-о⁈ — сердито фыркнула она и вдруг весело рассмеялась. — Запал, что ли⁈ Ой, не мо-гу! Запал он!
— Ну а почему бы и нет? — усмехнулся я, стараясь взять себя в руки. — Вы такая… э-э… красивая…
И я выразительно-красноречиво посмотрел на ее грудь, подумав: «Эх, столько денег за эту грудь в свое время пришлось отвалить!»
— Очень красивая, — уточнил я и аж причмокнул. Не то чтобы я на что-то надеялся, но эта клоунада меня развлекала и даже интриговала.
Отсмеявшись, так что аж слезы на глазах выступили, Ирина сказала:
— Иди-ка ты, аспирант, отсюда! По-хорошему говорю!
Почему-то от этих слов у меня на душе стало теплее. Неужели любила-таки меня? Или чтит память умершего мужа, блюдет себя?
Но следующие ее слова окончательно развеяли все иллюзии:
— Ты на себя в зеркало когда смотрел, мальчик? В пионерском лагере еще?
Я промолчал.
— Ты бы, прежде чем на женщин засматриваться, собой занялся, аспирант! Что, решил, раз место профессора освободилось, можно попытаться? Авось на безрыбье и так сойдет⁈
Она зло хохотнула и добавила обидные слова:
— Альфонс!
После этого у меня аж в глазах потемнело. Но зато возбуждение окончательно прошло, и я уже смог нормально встать из-за стола.
— Благодарю за содействие, Ирина Павловна, — сказал я бесстрастным голосом. — Всего хорошего!
— Погоди! — рявкнула сзади Ирина, но, видимо, осознав, что совсем уж перегибает, чуть смягчила формулировку. — Не обижайся… м-м-м… Сергей. Пойми, у меня все-таки муж недавно умер. Я в трауре, эмоции…
Но, судя по ее взгляду, горем там и не пахло.
Тем временем она торопливо продолжала, пытаясь замять бестактность. Ну да, вдруг аспирант обидится и деньги потом на ее счет не придут.
— Думаю, на следующей неделе, когда главная часть траура пройдет. Завтра девять дней, хлопоты, а вот потом мы вполне можем с тобой куда-нибудь сходить…
Так вот почему она вернулась раньше! Впрочем, неудивительно, что я об этом не подумал, учитывая, что даже нормальных похорон у меня не было. Хотя стоп… Нет, не из-за этого она вернулась. Какие девять дней, это она просто сейчас играет роль, что ей не все равно.
Но я все равно изобразил воодушевление и восторг, хотя на душе было ой как муторно:
— Конечно! Можно я к вам после двадцатого загляну? Как раз и с грантом все понятно уже будет. И денежки получу. Будет на что в ресторан сходить. Или даже в аквапарк!
От перспективы сходить в аквапарк с жирным Серегой у Ирины аж глаз задергался. Но она взяла себя в руки и улыбнулась:
— Ну конечно! Я буду ждать… да-да… буду очень-очень ждать!
После этого с милой улыбкой и уверениями в обязательном будущем походе в аквапарк и не только она вытолкала меня из квартиры.
Дверь захлопнулась, и у меня аж руки затряслись от негодования. Причем даже больше возмущало меня то, что она нынешнего Серегу вот так уничижительно восприняла, а не то, что сразу же после моей смерти согласилась (пусть и лживо) сходить на увеселение с первым попавшимся парнем.
В общем, странные у меня в голове мысли крутились, признаю.
Но в ушах до сих пор звенели ее насмешки.
Ну ничего! Хорошо смеется тот, кто смеется последним!
Я теперь чисто из принципа сделаю из Сереги такой эталон, что ты, Ирка, будешь за ним бегать, аж из халатика выпрыгивая! И когда я тебе то же самое скажу — посмотрим, что ты почувствуешь!
Немного утешив себя таким мстительным планом, я злобно спустился вниз, прошел мимо задремавшего вахтера и выскочил на улицу.
Глава 2
На улице я выдохнул, еще раз… и еще… продышался по методике 4−7–8, пытаясь успокоиться. А затем зашагал по улице и через пару минут я снова стал самим собой.
Дальше шагал целенаправленно, и путь мой теперь вел к клинике имени академика Ройтберга, месту прежней работы.
Нет, не потому что потянуло на ностальгию или захотелось увидеть сослуживцев. В кабинете Епиходова, моем собственном, хранилась еще одна флешка с данными. Надо было ее забрать обязательно. Обидно получится, если моими наработками воспользуется кто-то еще. А там действительно уникальные материалы, причем еще не опубликованные.
Я свернул на знакомую узкую улочку, прошел по тротуару мимо любимого грузинского ресторанчика, увитого специально выращенным диким плющом, вздохнул от запахов шашлыка и жареных лепешек, которые я так обожал и которые Сереге было пока категорически нельзя.