Поразившись возможностям своего нового тела, очки я спас, вернул девушке, а Носик надела их, проморгалась и явственно выдохнула. Не удивлюсь, если она до сих пор еще девственница. Впрочем, без очков глаза ее оказались очень красивыми, обрамленными щетками ресниц — таких длинных, что они могли быть у Носик вместо дворников.
Но вслух сказал:
— Вот смотрите, в протоколе есть перечень фамилий. И моя тоже. Видите?
Она кивнула и доверчиво шмыгнула носом. А я продолжил:
— Можно в один из старых протоколов вписать, что так как некоторые из участников уплатили взносы, их автоматически вернули в лоно профсоюза.
— Но как…
— Очень просто, — уверенно продолжил говорить я. — Возьмите любой протокол, лучше из тех, что сами вели. Вы же уже проводили заседания профсоюза?
Новик виновато кивнула и прошептала:
— Только туда никто не пришел… так я… это… э… заочно вписала… ну, вроде как все были! — Она испуганно посмотрела на меня и сказала: — Мне сказали, что всегда все так делают!
— Да я же и не критикую, ну что вы! — попытался я ее успокоить. — Просто если вы подделываете явочные листы, чтобы был кворум, то и для меня небольшую вписку в одну строчку вполне можете сделать. Правильно?
Носик кивнула и опять густо покраснела.
— Тем более я искренне считаю, Марина Владиславовна, что вы абсолютно все правильно делаете — негоже отрывать доктора от операции ради участия в заседании очередного профсоюза.
Носик облегченно вздохнула, вытащила сверху совсем свежий протокол и спросила уже деловым голосом:
— За март 2025 года протокол сгодится?
— Вполне, — кивнул я. — А у вас файл есть? Или всю страницу придется перепечатывать?
— Конечно, — сказала Носик, — я сама его набирала. У меня есть секретарь, но ей некогда.
Она обиженно поджала губы, и я понял, что ей тут совсем несладко.
Но ничего. Мне тоже нелегко.
Если ты, девочка, сейчас поможешь мне, завтра я помогу тебе. Я всегда возвращаю долги.
Мне пришлось посидеть, но недолго, минут пятнадцать. Уж очень медленно компьютер у нее работал. Затем она сделала распечатку и заменила лист протокола.
— Отлично! — сказал я. — А теперь, раз я состою в профсоюзе, попрошу вас написать мне документ, что никакого уведомления о вызове меня, как члена профсоюза, и вас, как председателя профсоюза, на комиссию по рассмотрению моего дела вы не получали. С вашей подписью. И свою печать еще поставьте.
— Зачем? — ахнула Носик, ужаснувшись, и всхлипнула. — Если бы я знала, что так будет — никогда бы не пошла на подлог! Вы обманули меня!
— Не совсем, — сказал я и быстро рассказал ей о том, что мне грозит.
— Все равно это не дает вам право… — помотав головой, начала она говорить, но я перебил:
— То есть то, что меня незаконно уволили, что сломали мне жизнь и профессиональную карьеру, отлучили от любимого дела и практически довели до самоубийства — это ерунда? Для вас важнее собственное спокойствие⁈ Все с вами ясно, Марина Владиславовна! Вы такая же, как они все! И пусть моя смерть будет на вашей совести! Прощайте!
Я круто развернулся и вышел из кабинета.
— Постойте! — Носик вылетела за мной, догнала и схватила за руку. — Стойте! Не надо! Я прошу вас! Пожалуйста! Я все сделаю! Идемте в кабинет…
Она все-таки заплакала.
Мне было ужасно жаль ее, жаль, что я вот так поступаю, но по-другому я бы не получил эту справку. А она мне была нужна на суде. Требовалась, чтобы спасти Серегу, его родителей, по которым все это сильно ударит, да и себя в конце концов. Тем более что ей за это ничего не будет.
Утешая себя такими мыслями, я вернулся к Носик, а вскоре вышел в коридор с нужной справкой в руке.
Я шел и улыбался при мысли, что сейчас вернусь домой, сделаю скан и отправлю Караяннису. От хорошего настроения меня накрыла волна эйфории, и я с немалым удовлетворением обнаружил перед глазами новое уведомление Системы:
Зафиксировано успешное достижение поставленной цели.
Активация дофаминовой системы вознаграждения.
Снижение уровня кортизола на 12%.
Прогноз продолжительности жизни уточнен: +13 часов…
Это было что-то новенькое в исполнении Системы, но очень понятное и логичное. Успех окрыляет, причем не как энергетик, наделяя заемной энергией с последующим откатом, а по-настоящему.