Носик ахнула, счастливо заулыбалась и мелко-мелко закивала.
— Кстати, а вы уже решили, кто у вас будет научным руководителем?
— Нет, — сказала Носик.
— Вот это тоже неправильно. Вы просто хотите в аспирантуру ради статуса или вас какая-то конкретная проблематика интересует?
— Меня интересуют гнойно-некротические осложнения, — захлопала глазами она.
— Ну вот посмотрите, кто занимается этой проблемой из того НИИ, в который вы собираетесь поступать. И будет хорошо, если вы сразу поставите вопрос ребром, чтобы вас определили к тому или иному конкретному профессору. А перед этим лучше поспрашивайте у местных аспирантов, у кого из научных руководителей нормально защищаются. Потому что есть, конечно, самородки среди ученых, эдакие суперученые, но у них аспиранты не защищаются никогда. Либо они хорошие ученые, но плохие педагоги и руководители, либо они из тех, кто сами вставляют палки в колеса и не дают своим аспирантам защищаться. И вам к этой категории попадать никак нельзя, потому что вы всю жизнь просидите на этой диссертации и защититься не сможете. Поэтому все это надо заранее выяснить. Понятно?
— Понятно.
— Ну вот, тогда дерзайте! — Я встал со стула и пошел к двери. — И удачи с поступлением в аспирантуру!
— Извините, Сергей Николаевич, — пролепетала она. — Постойте!
— Можно просто Сергей, — улыбнулся я ей, останавливаясь. — Думаю, мы уже с вами достаточно поработали, для того чтобы обращаться без отчества.
— А меня можно просто Марина, — торопливо сказала она. — А можно вас спросить?
— Да, конечно.
— Сергей, вы можете мне оставить свою электронную почту или номер телефона? Вдруг я что-то не так сделаю? Вот когда я «кирпич» допишу, можно я сперва вам его покажу?
— Записывайте… — Я продиктовал ей и электронку, и номер телефона. — Звонить мне лучше вечером, потому что весь день я могу быть занят. Подрабатываю то тут, то там. Но на все ваши вопросы, Марин, конечно, отвечу.
На этот раз, покидая ее кабинет, я был доволен собой — в груди словно пружина распрямилась. Вот теперь все правильно: она для меня сделала большое дело и сама этого не поняла, но и я для нее сделал дело не меньше. Теперь она в аспирантуру однозначно поступит, с такой-то программой исследований. Научные руководители еще за нее драться будут.
Я шел и улыбался, шел и чувствовал себя как Чип и Дейл, которые спешат на помощь. И сама собой в голове всплыла песня из мультика, который мои дети в свое время смотрели и пересматривали, и, не сдержавшись, я начал припевать:
— Слишком часто беда стучится в двери, но не трудно в спасателей поверить. Лишь стоит только их позвать — друзей не надо долго ждать! Чип, Чип, Чип, Чип и Дейл! К вам…
И тут навстречу мне вышел Виктор, я запнулся, и улыбка моя сразу растаяла, словно кусочек сливочного масла на раскаленной сковородке. Это был тот самый молодой врач, которого я встретил в день перерождения — тот, что потом читал мне нотации из своего роскошного внедорожника.
Он шел в сопровождении двух девчушек-интернов, которые смотрели на него с тем восторженным придыханием, с каким обычно встречают заведующего отделением, а не рядового врача. Впрочем, он явно выстраивал себе образ: вальяжная походка, дорогие часы, небрежно расстегнутый ворот рубашки под халатом.
Увидев меня, Виктор сначала посторонился, машинально уступая дорогу, а потом замер, и я буквально видел, как в его голове что-то заклинило. Взгляд скользнул по моему костюму, по свежей стрижке, по начищенным туфлям, и на лице отразилась целая гамма эмоций: от недоумения до раздражения и обратно.
Ради интереса я активировал Систему и проглядел данные эмпатического модуля:
Сканирование завершено.
Объект: Виктор, 32 года.
Доминирующие состояния:
— Замешательство (58%).
— Раздражение (51%).
— Сексуальное возбуждение легкой степени (43%).
Дополнительные маркеры:
— Объект сексуального внимания — спутница справа.
— Обручальное кольцо снято, след на безымянном пальце свежий.
— Стремление к доминированию в присутствии женщин.
Ну-ну. А ты, значит, ходок, Витюша?
— Ты? — неуверенно протянул он. — Епиходов? Сергей Николаевич?
— Он самый.