Прошел рядом с кофейней, от которой повеяло ароматами кофе с корицей и свежей выпечки, там я любил пить эспрессо, проверяя статьи своих аспирантов.
Наконец прошел мимо ортопедического салона, еще раз свернул и оказался рядом с клиникой.
Пропустив осторожно спускающуюся по затянутым ковром ступеням даму в шикарном пальто и с повязкой на лице, явно после пластики, я поднялся и ступил в холл. Сразу же меня окутали знакомые звуки арфы и запах цветов. В клинике к поддержанию правильной умиротворяющей атмосферы, в которую попадают клиенты, относились крайне внимательно.
Ко мне сразу же бросился служащий в темно-синей специальной форме больницы.
— Вы по записи? — вежливо и с профессиональной улыбкой спросил он.
— Так я же аспирант Епиходова, — ничтоже сумняшеся ответил я. — Мне в шестьсот седьмой кабинет. Нужно отчет сдать.
— А пропуск у вас есть? — Сощурив глаза, он рентгеновским взглядом зорко прошелся по моему небогатому наряду.
— Конечно!
Кивнув, я чуть посторонился, чтобы пропустить двух женщин, явно маму с дочкой.
После чего принялся неловко вытаскивать из карманов вещи: жесткий диск с проводом, свой телефон (в смысле, Серегин, свой старый я забрать перед глазами Ирины не мог, да и незачем уже было), связку ключей, в том числе от московской квартиры (Ирина забыла забрать, а я решил не напоминать, потому что нуждался в них), мятые сторублевые купюры, учебник по нейрохирургии (причем специально вытащил его так, чтобы он раскрылся на первой странице, где было название крупным шрифтом).
Нахмурившись, служащий не сводил с меня внимательного взгляда, но видно было, что он закипает, и только профессиональная выучка сдерживала его раздражение.
— Да где же он⁈ — Растерянно похлопав по карманам, я вытащил из кармана брюк смятый носовой платок и какие-то бумажки. — Я же точно его брал!
— Да проходите уже! — махнул рукой мужик, видя, что из-за меня образовался затор из нервных клиентов. — Только в журнале отметьтесь… аспирант!
— Спасибо большое! Конечно! — обрадовался я, сгреб барахло в карманы и ломанулся во внутренний холл.
Там я пролетел мимо сосредоточенно перебирающей струны арфистки в черном бархатном в пол платье, добежал до лифтов и нажал на кнопку вызова.
Уже через пару мгновений я был возле нужного кабинета.
Моего кабинета!
Здесь все открывалось электронными ключами, но, так как я всегда был «рассеянный с улицы Бассейной», лично для меня установили еще и возможность открывать простым ключом. А запасной был у меня сейчас в московской связке.
С замиранием сердца я отпер дверь и вошел внутрь. Торопливо пробежался по кабинету, схватил старый блокнот с записями и полез в боковой ящик, где лежала флешка с важными данными.
Но ее там не было…
От изумления у меня аж дыхание перехватило. Я смотрел на пустой ящик стола и не мог понять, куда делась моя флешка. Да что говорить — поверить в это не мог! Там же была аналитика по самой сложной, уникальной работе, данные для которой я собирал на протяжении практически всей своей жизни! Это была концентрированная информация, обработанная уже и статистически, и графически, которую просто надо было немножко доописать, подредактировать, а потом спокойно публиковать.
Я уверен, что это был бы прорыв в науке!
Причем такой, за который могли бы даже Нобелевскую премию дать. Да даже если и нет, на хорошие бонусы от государства я вполне рассчитывал. И вот все эти данные пропали.
Работа всей моей жизни!
А ведь так хорошо могло быть: я бы это все забрал. И, будучи в шкуре Сереги, мог спокойно (для отвода глаз) поступить в ту же аспирантуру или соискателем пойти. А потом потихоньку лепить какие-то научные проекты, постепенно подбираясь все ближе и ближе к данной проблеме. А годика через три-четыре можно было бы это все публиковать. Это не плагиат, не воровство, это мои личные данные, а то, что я переместился в другое тело, ничего не меняет.
И вот сейчас я смотрел на пустой ящик, и у меня был полный разрыв шаблона.
Что теперь делать?
Только что я был одним из довольно обеспеченных людей с внятной перспективой и головокружительной карьерой в будущем. А сейчас стою, как придурок, и не знаю, что теперь делать.
Просто сейчас я вернусь, раздам пострадавшим семьям выведенные миллионы, и у меня останется буквально три копейки. Да, на какое-то время хватит, но так-то я привык жить с комфортом. Это тело надо конкретно ремонтировать, поэтому не одна копейка уйдет на то, чтобы исправить все проблемы. И тут на тебе — такой удар.