В дверь постучали.
На пороге стояла Танюха, уже без тюрбана, с влажными русыми волосами, но все в том же розовом халате.
— Вставили?
Она заглянула через мое плечо, привстав на цыпочки.
— О, нормально! Быстро управились.
— Спасибо за советы, — сказал я. — Реально помогло.
— Да не за что.
Она помялась, переступая с ноги на ногу, и я понял, что пришла она не только проверить окно.
— Слушай, Сереж… Я чего пришла-то.
Танюха смотрела куда-то в сторону, избегая прямого взгляда, и ковыряла облупившийся лак на ногте.
— Ты когда на пробежку снова пойдешь?
— Завтра в шесть утра, как обычно.
— А можно я с тобой?
Она все еще не смотрела на меня, разглядывая косяк двери с таким интересом, будто там была написана формула вечной молодости.
— Ну, то есть… Я сегодня собиралась сама, честно. Но то одно, то другое, и вот уже вечер. Так и не сходила.
— Силы воли не хватает? — уточнил я.
— Ну да. Да и дела всякие. А утром сходил — и весь день свободен. Типа.
Танюха вздохнула так, что розовый халат колыхнулся на обширной груди.
— Одной тяжело. А когда знаешь, что тебя кто-то ждет, уже не отмажешься. Типа стыдно будет.
— Хорошо, — сказал я. — Степка когда встает в школу?
Спросил, чтобы, если что, начать бегать чуть позже.
— В семь, — ответила Танюха.
— Тогда завтра в шесть. Жду у подъезда. Опоздаешь хоть на минуту — ухожу без тебя.
— Не опоздаю!
Танюха просияла, и три ее подбородка на мгновение превратились в один.
— Честное слово! Ты мне типа как персональный тренер будешь, да?
— Я тебе буду как человек, который не даст слиться, — поправил я. — А ты мне. Взаимная ответственность работает лучше любого тренера.
Она энергично закивала.
— Договорились! Все, побежала готовиться!
И унеслась к себе, грохнув дверью так, что Валера опрометью слетел со шторы и скрылся под диваном.
А я сел за компьютер писать письмо Караяннису.
Утро было тихим, печальным, холодные лучи вяло пробивались сквозь тропосферу со стратосферой, словно через толстое мутное стекло. До земли доходил лишь слабый рассеянный свет, от которого лицо Танюхи казалось неестественно-бледным, словно у вампира. Если, конечно, бывают настолько раскормленные вампиры, как она.
Во многих окнах за задернутыми шторами еще не выключили свет.
Я поежился от плотной предутренней сырости и пнул желтый кленовый лист, который упал мне прямо на кроссовку.
Сегодня мы пришли к заветной лавочке у подъезда почти синхронно, что Танюха отметила радостным возгласом:
— Хоть раз тебя, Серый, не приходится ждать!
— Да ты в тот раз всего-то две минуты подождала, — хмыкнул я, и изо рта вырвалось облачко пара. — А уже разговоров!
— Не две! Пять! — запальчиво возмутилась она, поплотнее застегивая куртку.
— Тогда догоняй! — решил я задавить дискуссию в самом зародыше. — До парка бежим, а у правой аллеи потом передохнем.
— Ну, я не могу так далеко бежать, — возмутилась Танюха уже мне в спину. — Подожди, Серый! Че ты наглый такой типа⁈ Ну подожди! Я же не могу так быстро…
Но я уже несся по направлению к парку. Ну, как несся… Катился колобком, стараясь не плюхнуться на задницу, но уже как-то по-спортивному, уверенно.
Сзади слышалось шумное дыхание Танюхи, которая все никак не могла догнать меня и бежала с топотом, словно гиппопотам к водопою.
Мы миновали у парка большую стоянку со стадом печальных автобусов, которые обреченно ждали водил, и потрусили дальше, туда, в самые дебри.
У правой аллейки, как я и обещал, остановились. Точнее, я остановился и теперь попеременно тряс то руками, то ногами, чтобы снять напряжение. А вот Танюха согнулась почти что вдвое и тяжело дышала, хрипя, словно пылесос, засосавший от жадности сразу два носка. Куртку она расстегнула и спустила с плеч.
— Ты ресницы сняла! — понял вдруг я, рассмотрев лицо Татьяны. — И волосы в нормальный цвет вернула.
— Угу, — прохрипела та, но у нее получилось что-то наподобие «ухху».
— Ну вот, уже на человека становишься похожей, — рассмеялся я. — Не обижайся, но раньше ты была как кукла. Ну, знаешь, которые в специальных магазинах продают.
— Да ну тебя! — Она вытерла рукавом мокрый лоб и жалобно простонала: — Ну почему красоту так тяжело заработать? Почему одни рождаются красивыми, а другие должны в шесть утра по парку бегать⁈ Где типа справедливость⁈
— Я тебе потом все объясню, — пообещал я.