Через двадцать минут мы уже сидели в такси, которое петляло по утреннему городу, направляясь к отделению ГИБДД на улице Восстания. Водитель молча крутил руль.
Танюха, устроившаяся сзади у окна, принялась рассказывать про свою подругу Ленку, которая захомутала какого-то богатого сетевого писателя и теперь всем жаловалась на несправедливость жизни.
— Она вообще глупая, — вещала Танюха, не обращая внимания на то, что мы в третий раз проезжаем мимо одного и того же торгового центра. — Только и может, что жопой крутить! Ленка вообще хитрая! Сначала делает вид, что мужик ей нравится, заманивает его, а когда тот весь закипает, обламывает и делает вид, что типа вообще не хочет с ним общаться, представляешь, Серый? И мужики, идиоты, ведутся!
— Понятно, — буркнул я, глядя в окно. — Значит, работает ее стратегия.
— Ага… — растерялась Танюха. — Просто это же обман!
— А накладные ресницы не обман?
— Да ну тебя! — Соседка обиделась. — Я с тобой как с другом, а ты Ленку поддерживаешь.
Такси свернуло к неказистому зданию ГИБДД, спрятавшемуся в закоулках старого района, и затормозило у светофора.
— Нам сюда, — сказал я.
Мы вышли на ветер, Танюха моментально вжала голову в плечи, а я на ходу проверил паспорт, права и СТС.
Здание встретило стандартным набором: серая плитка, входная рамка металлоискателя, очередь у окошка.
Когда до меня дошла очередь, старший сержант с толстыми пальцами поднял глаза.
— Чего вам?
— Машину эвакуировали. Нужен допуск на выдачу.
— Документы.
Я передал паспорт, права, СТС. Сержант пробил данные через базу, постукивая по клавишам.
— ВАЗ-2109… номер… мм… стоит на спецстоянке №3, Горьковское шоссе, сорок восьмой километр. Нарушение — «Остановка запрещена». Постановление уже вынесено.
— Понятно.
— До разрешения я вам форму не дам, — буркнул он. — Сначала протокол получите.
Он протянул лист с постановлением.
— Штраф три тысячи. Если оплатите в течение двадцати дней — будет полторы. На стоянке отдельный тариф: первые сутки бесплатно, дальше — начисление за хранение.
— Разрешение?
— Сейчас оформлю.
Он поставил подпись, печать, протянул мне бумагу.
— С этим — на стоянку. Машину выдадут после оплаты услуг эвакуации и хранения.
Он напечатал что-то на принтере, который заскрежетал, словно умирающий робот, и протянул мне бумажку.
— Вот разрешение. Предъявите на стоянке вместе с документами. Оплату там на месте примут.
— Спасибо, — сказал я, забирая разрешение.
Танюха, стоявшая рядом и с любопытством разглядывавшая стенд с фотографиями аварий, подошла ближе.
— Ну че, пошли дальше?
— Пошли.
До штрафстоянки мы добирались на другом такси — этот водитель срезал через гаражи, петлял между теплотрассами, пару раз выныривал на какие-то промзоны, и в итоге полчаса мы ехали туда, куда по прямой можно было домчаться за пятнадцать.
Танюха не умолкала ни на секунду. То рассказывала, как у богатых иностранцев, где она подрабатывала, в квартирах бывает такой срач, что хоть санитаров вызывай, то перескакивала на Степку, который получил пятерку по математике, и ногти грыз всего один раз, и теперь надумал идти на бокс, но хрен ему, а не бокс, конечно, потому что не хватало еще, чтобы нос сломал.
Я слушал краем уха, размышляя, что делаю унылое, но важное дело, и еще одно такое же меня ждет, когда я буду разбираться с прочими долгами. Что там за кредит? Кому из соседей я еще должен?
Штрафстоянка встретила нас тоскливым пейзажем: высокий гофролистный забор, сверху колючка, внутри ровный пустырь, на котором рядами стояли машины. Серегина «девятка» где-то там, скрытая среди таких же несчастных.
У будки охраны сидел мужчина лет пятидесяти с таким бумажным лицом, как будто его всю жизнь сушили на веревке между двумя балконами. На столике перед ним стоял планшет с включенным сериалом
Он нехотя поднял глаза:
— Чего надо?
— Машину забрать. — Я протянул разрешение из ГИБДД, паспорт, СТС. — Девятка, вот номер.
Мужик взял бумаги, пролистал, потом достал из толстой папки журнал.
— Так… Восемнадцатого эвакуировали… Сегодня двадцать девятое. — Он что-то подсчитывал, шевеля губами. — Эвакуация… Хранение… Сутки первые бесплатно… дальше по тарифу… Итого четырнадцать четыреста.
Я только выдохнул.
— Оплатить тут можно?
— Можно. Нал, перевод. — Он сунул квитанцию с реквизитами, а когда я расплатился наличкой, сказал: — Ждите. Сейчас выгоню.
Он ушел за ворота. Мы остались стоять под ветром, который был настолько ледяной, что хотелось обратно в такси, даже в то, что кружило окольными путями.