На месте тети Нины не оказалось: полы мыла невысокая, очень полная женщина восточной наружности.
— Извините, а где тетя Нина? — спросил ее я. — Которая здесь всегда убирала?
Но женщина лишь устало покачала головой и на ломаном русском языке ответила, что работает только второй день и не знает еще здесь никого.
Несолоно хлебавши, я развернулся и пошел в отделение гнойной хирургии к Носик. Так как больше у меня здесь соратников не было.
Честно скажу, идти не хотелось. Сейчас опять начнутся слезы, вздохи и дискуссия о гнойных осложнениях при всяких ампутациях.
А я был настроен по-рыцарски романтично. Мне хотелось говорить о прекрасном с Дианой, а не о лигатурных свищах и некрозах мягких тканей с Носик.
Но выбора не было.
Носик, как и в прошлый раз, сидела в своем кабинете, но на этот раз не писала, а чертила что-то в больших листах с помощью самой обычной деревянной школьной линейки. Она тщательно что-то отмеряла и затем вписывала цифры — видимо, отчетность составляла.
Я обозначил стуком свое присутствие и поздоровался.
— А, Сергей Николаевич… м-м… Сергей… — растянула улыбку от уха до уха Носик.
Она мне явно обрадовалась.
— А я тут мимо проходил. Дай, думаю, посмотрю, что же ты такое делаешь? — вернул ответную улыбку вежливости я. — А, кстати, что ты делаешь?
— Да хотела статистически обработать… — покраснела Носик и смущенно шмыгнула.
— А почему же по старинке, вручную? — удивился я.
— Да не особо я дружу с этими компьютерными программами… — вспыхнула Носик и торопливо добавила, оправдываясь: — Понимаешь, я статистику умею только вручную делать. Как бы это объяснить… м-м-м… у меня результат постоянно другой получается. Я невнимательная очень в этом плане. Три раза делаю — и три разных результата. — Она сконфуженно засмеялась. — А если я на листочке все делаю, ну так, как нас еще когда-то профессор Петров в институте учил, я по вот этому алгоритму все могу проверить и найти, на каком этапе проглядела ошибку, потом вернуться и исправить. И не надо потом все заново переделывать. Да, это долго, но действенно.
— Странно, сейчас есть же такие программы, что туда только цифры забиваешь, и они тебе уже дают не только результат, но и полностью всю динамику, все графики и так далее. А есть и такие, что даже выводы готовые делают… — Я покачал головой. — Может, тебе стоит попросить кого-нибудь из программистов, чтобы установили…
— Да как же их попрошу? — закручинилась Носик с очень печальным видом, а потом опять вздохнула. — Сам же знаешь, у наших программистов пока чего-то допросишься. Они никогда ничего не хотят…
Нравы современных программистов я знал. Но Носик было искренне жаль. Потому что, возможно, ей и программисты не нужны, насколько я знаю, последние поколения ИИ чертят графики за милую душу. Но самому мне их так и не довелось использовать, поэтому экспертом я не был и посоветовать Марине ничего не мог. Но мог другое.
— Я же не говорю про наших, больничных программистов. Ты попроси тех, что в городе. Есть же услуги платные. Да и такое могут делать где-нибудь в университете. Посмотри, там на кафедрах много ребят-айтишников подрабатывают подобными вещами для аспирантов.
Носик задумалась и просияла:
— Спасибо большое, Сергей! Я так и поступлю. Честно говоря, уже задолбалась я эти простыни рисовать и все по сто раз пересчитывать.
— Вот-вот, я же и говорю… Кстати, а как там продвигаются твои дела по аспирантуре?
Носик защебетала, рассказывая, куда продвигается. Я терпеливо выслушал, иногда задавая вопросы, но больше для демонстрации умеренного интереса и поддержания беседы. Когда наконец иссякла, она посмотрела на меня и спросила:
— А ты? Зашел узнать, как я к аспирантуре готовлюсь? — Она неверяще покачала головой. — Или опять справка в профсоюз нужна?
— Ни первое, ни второе, — авторитетно заявил я. — У меня есть просьба личного характера.
— Да, слушаю. — Глаза Носик, как и всякой другой женщины на ее месте, блеснули любопытством.
— Только между нами, ладно? Чисто по дружбе, раз уж мы с тобой вместе готовимся в аспирантуру и какие-то общие научные интересы у нас есть…
Носик нетерпеливо кивнула.
— В общем, мне нужно вызвать одного человека. В коридор, только в боковой, чтобы никто не видел. Ты же знаешь, что меня уволили. И я не хочу попадаться на глаза бывшему руководству и подставлять этого человека.