— Да не вопрос. Сейчас я пойду позову. Кого надо? — моментально кивнула Носик и с готовностью подорвалась с места.
— Диану Маратовну, — сказал я и пояснил: — Шарипову.
Носик моментально скисла, плюхнулась обратно на стул и неубедительно закопошилась в бумагах на столе:
— Ой, я это… хм… не уверена, что смогу… понимаешь, я же совсем забыла, что у меня сейчас еще планерка будет…
Настроение ее стремительно рухнуло, и, казалось, она сейчас расплачется.
Короче, в результате она взяла и выставила меня из кабинета. Не стала помогать. Странно даже. То ли бабская солидарность, то ли ревность какая-то. И как этих женщин поймешь?
А вот так! Меня осенило, и я включил эмпатический модуль.
Сканирование завершено.
Объект: Носик Марина Владиславовна, 29 лет.
Доминирующие состояния:
— Разочарование острое (88%).
— Ревность ситуативная (76%).
— Стыд за проявленные надежды (74%).
Дополнительные маркеры:
— Резкое изменение позы (закрытая, отвернулась к бумагам).
— Избегание зрительного контакта.
— Потеря самоконтроля при упоминании другой женщины.
А, вот оно что. Можно было и без Системы догадаться, собственно. Носик, видимо, решила, что я к ней захаживаю не просто так. А тут — «позови Диану». Ну и обиделась.
Зря, между прочим. Носик мне тоже нравилась, но скорее как младшая сестра. Никаких романтических чувств я к ней и близко не испытывал.
Что ж, придется искать другой путь к Диане.
Из отделения гнойной хирургии я вышел расстроенным. Уже и не знал, что делать дальше.
Казалось бы, чего проще — пойти прямо в отделение и позвать Диану. Но так я поступить не мог, потому что здесь стоял вопрос этики. Если нас засекут вместе, если увидят, что я к ней пришел, тот же Бойко или Эльвира начнут ее изводить. А то и подставлять. Уже не понаслышке зная мерзкие характеры своих бывших коллег и то, что творилось в кулуарах этой больницы, я решил не подводить девчонку. Она-то не виновата, что я такой дурак — забыл о встрече в галерее и даже не позвонил.
Я снова набрал ее пару раз, но убедился, что по-прежнему заблокирован. Был еще вариант позвонить с чужого телефона, но она наверняка сбросит незнакомый номер. Значит, нужен кто-то, кто ее вызовет.
Перебирая варианты, я понял, что обратиться мне не к кому.
Равиль? Но я не знал, насколько они с Серегой приятельствовали. К тому же поговаривали, что Равиль метит на его место. Просить такого человека себе дороже.
Олег Бойко? Знаю его меньше двух недель, и он уже у меня на плохом счету.
Виктор? Эта кандидатура вообще без комментариев.
Просить Мельника? Ну, это уже за гранью добра и зла. Тем более я с ним еще не разобрался.
Оставался последний вариант — дурацкий, но единственный.
Напротив больницы, через дорогу, была какая-то кафешка. То ли пиццерия, то ли бургерная — что-то из этой фастфудной ерунды. Можно взять минералки, сесть у окна и караулить, когда народ пойдет домой после смены. Но я не знал, дежурит сегодня Диана или уходит вечером. Не знал, задержится ли она. Не знал, каким выходом воспользуется.
Вариант был так себе. Но других у меня не осталось.
Вздохнув, я поплелся к выходу.
И тут неожиданно нос к носу столкнулся с Галиной Сергеевной, главной медсестрой из неотложки.
— Епиходов? — спросила она удивленно. — А что вы здесь делаете?
Речь ее была похожа на лай собаки.
— Да я тут… — начал выкручиваться я, не зная, что сказать.
— Ой, я знаю, что вас выгнали и что начальство роет на вас и против вас, — фыркнула она. — Но, если вы-таки пришли сюда, значит, что-то вам надо. Могу я чем-то помочь?
Я аж вытаращился на нее.
— А вам-то это зачем?
— Ну, считайте проявлением филантропии, — вдруг хихикнула она. — Так что вам надо?
Ее поведение было такое неожиданное. Я и видел-то ее всего один или два раза, и она произвела на меня впечатление эдакого «сухаря», озабоченного только отчетностью и сроками сдачи этой отчетности. А тут вдруг такое.
Но выхода у меня все равно не было, поэтому я признался:
— Мне бы позвать Диану… Диану Маратовну Шарипову. Надо поговорить.
— Диана вряд ли согласится, — осуждающе покачала головой Галина Сергеевна. — Она сильно обижена на вас, Сергей Николаевич. Не знаю, что между вами произошло, но мне передавали, что Эльвира ей что-то долго рассказывала, после чего Шарипова расстроилась так, что заплакала. Потом куда-то убежала, а вернувшись, плакала опять.