Валера сидел в своей лежанке, поглядывал на незваного гостя из-за бортика, и взгляд этот не обещал ничего хорошего.
Когда Брыжжак чуть-чуть согрелся, перестав ощутимо трястись, я сказал ему:
— А теперь говори, сосед. Ответь честно, ты зачем мне на коврик под дверь тогда насрал?
— Чего? — Глаза Брыжжака превратились в два квадрата.
— Ты насрал мне под дверь, — констатировал я. — На днях. И не надо отпираться. Еще песню эту дурацкую поставил! «Лох — это судьба», блин. И ведь вспомнил старье такое.
— Не срал я! Это не я сделал! И песню эту не знаю! Мамой клянусь!
— Ну, судя по тому, как себя ведет твоя мама, ее именем ты раньше по всем поводам клялся. — Я мрачно покачал головой. — Вот и довел старушку.
— Нет, это не я. — Брыжжак взвился с места. — Я не срал!
Глава 19
— А кто? — удивленно спросил я, глядя на Брыжжака.
Сосед и сам изумленно крякнул и для дополнительной аргументации развел руками:
— Ну, точно не я. Не, Серег, всякое между нами бывало, конечно, это да… Я знаю, что плохо себя веду, но чтоб пойти насрать кому-то под дверь… Нет, это точно не я. Это уж прям слишком.
Я тоже удивился.
— Ну, там большая куча была, и дверь хлопнула на твоем этаже сразу после этого.
— Так там же еще соседи живут, — сказал Брыжжак. — Не только я. Кто-то из них, может. Там же не одна моя квартира.
— Да нет, они же вроде нормальные, адекватные люди.
— Ты хочешь сказать, что я неадекватный? — надулся Брыжжак.
— Ну а какой еще? Окно зачем разбил?
— Клянусь, не разбивал я тебе никакого окна!
— Опять мамой?
— Да ты задрал, хоть мамой, хоть папой клянусь!
Я промолчал, озадаченный, потому что эмпатический модуль показывал праведный гнев Брыжжака, он действительно был обижен моими обвинениями.
«Молодой еще совсем, — подумал я. — И тридцати нет. Чего же ты так рано на себе крест ставишь?»
Тем временем Брыжжак возмущенно пил чай, уши его покраснели.
— А музыку зачем так громко включал? — спросил я.
— Да позлить тебя хотел, — пожал тот плечами. — Ты же, Серега, помнишь, сначала сам как музыку громко включал? Сколько раз я приходил, просил не делать этого, а потом ты меня так достал, что рассердился и начал так же делать. А ты потом перестал и начал вызывать милицию, да? А я на тебя хоть раз вызывал?
«Видимо, тот прошлый Серега был не лучше Брыжжака», — подумал я, но вслух никак не прокомментировал этот тезис.
— А напился зачем? — спросил я. — Ты же мог в этом парке замерзнуть.
— Да че там замерзнуть? Октябрь на дворе, — фыркнул Брыжжак. — Да и заморозков не обещали, я смотрел прогноз.
— Я не в том плане говорю. Конечно, не до смерти, — пояснил я, — а вот почки отморозить или простудиться, какую-нибудь пневмонию заработать — вполне. Вот зачем оно тебе надо?
— Да я сам не знаю, — махнул рукой Брыжжак и вдруг сказал: — Слушай, Серега, у тебя выпить есть?
«У-у-у-у…» — подумал я. Как все запущено.
— Нет, Эдуард, — сказал я, — я не пью, давно уже завязал и тебе не советую. Хочешь, я тебе сейчас еще чаю налью? С душицей.
— Да заманал меня твой чай, — вздохнул Брыжжак. — С душицей. С душицей тем более заманал.
Он вздохнул, поморщился и обреченно сказал:
— Ой, ладно, давай наливай свою душицу…
— Еще пару минут — и ужинать будем. А потом чай налью, — сказал я. — Зачем ты так напился? Что-то случилось?
— Да, случилось, — махнул Брыжжак рукой. — Понимаешь, моя бывшая, ну, ты ж помнишь ее, Ляська, умотала, нашла себе мужика богатого, с машиной, с домом… с-сука…
— Ну, так бывает, — вздохнул я. — И что, из-за этого надо так напиваться и на лавочке себя вымораживать?
— Да не, она ж… понимаешь… пацанов моих забрала. Обоих, ну… сыновей… И теперь настроила их против меня. Они со мной общаться вообще никак не хотят. Ты прикинь, я иду сегодня такой по улице, а тут они с друзьями навстречу — и прошли мимо меня, мимо родного отца, даже не поздоровались!
— Почему?
— Стыдятся они меня, — печально объяснил Брыжжак. — Понимаешь, я же обычный человек, простой работяга, фрезеровщик. Ну почему меня надо стыдиться? Потому что она себе богатого бизнесмена теперь нашла? Потому что они аж в Турцию ездили?
Ну и что я на это мог сказать?
— Давай порассуждаем, почему они к тебе так относятся, — медленно и задумчиво проговорил я. — Ты с ними, когда она ушла, больше не общался? Что суд сказал, кому детей оставить?
— Ну, конечно, суд оставил детей с ней, — фыркнул Брыжжак и зло добавил, явно цитируя чьи-то слова: — Дети должны жить с матерью!
— А супруга твоя бывшая… Ляська?