— Посмотрим, — нехотя кивнул я. — Но темы разговора я так и не услышал.
— Потому что я не озвучила еще!
Алиса Олеговна фыркнула, явно устав отыгрывать кроткую овечку, и на секунду из-под мягкого руна показались волчьи зубы. Взгляд стал острым, деловым, а в голосе прорезались командные нотки.
— Но я скажу…
Она осеклась, потому что к нам как раз подошла официантка с бутылкой белого сухого вина. Продемонстрировала этикетку, дождалась кивка Алисы Олеговны, открыла с негромким хлопком и плеснула немного в бокал для дегустации.
Мы попробовали и одобрили. Вино оказалось приличным, с легким минеральным послевкусием и тонкими цитрусовыми нотками, именно таким, каким и должно быть хорошее сухое белое к морепродуктам.
Когда официантка отошла, Алиса Олеговна подалась вперед, упершись локтями в стол, и посмотрела на меня жестким, немигающим взглядом.
— Слушай, Сергей. В общем, мне нужна твоя помощь.
— Какая? — Я чуть поморщился, подозревая, что ничего хорошего сейчас не услышу.
И не ошибся.
— Мне нужно наказать бывшего мужа, — выпалила она торопливо и тут же поправилась: — Почти бывшего. На развод я только подала, но это неважно. Не в этом суть. Жестко наказать. Он заслужил, тварь.
Она сделала паузу, собираясь с духом.
— Так вот. Мне нужно, чтобы ты отыграл роль моего молодого любовника.
Я как раз подносил бокал к губам и едва не поперхнулся. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не закашляться.
Видимо, мое лицо перекосило достаточно выразительно, потому что она торопливо добавила:
— Не по-настоящему, конечно же! Там всего и нужно, что пару раз поехать со мной куда-нибудь на Бали, пару раз показаться вместе в ресторанах и клубах. Я куплю тебе приличное авто, одежду, последний айфон. Ну, в общем, как-то так. Это где-то на полгода растянется. Он должен видеть, что я пользуюсь успехом у мужчин помоложе…
Я рассмеялся, откинувшись на спинку стула.
— Да уж. Всего ожидал, но что такой цирк будет, даже не думал.
Сделал еще микроскопический глоток вина, больше для того, чтобы протянуть паузу и собраться с мыслями. Потом посмотрел на непроницаемое лицо Алисы Олеговны и сказал:
— Но клоуном я быть не хочу. Если тебе нужен альфонс-аниматор, ты вполне можешь нанять любого смазливого артиста. Он только рад будет такому предложению.
— Авто останется тебе, — торопливо добавила она и посмотрела на меня испытующе, прищурив глаза. Затем улыбнулась холодной улыбкой голодной барракуды. — Соглашайся, Сережа. Где тебе еще такое предложат? Небось, живешь в старой хрущевке без ремонта со старушкой-мамой и собачкой. Корячишься на четырех работах, а даже на нормальные штаны не хватает.
За штаны я обиделся.
Но виду не подал, хотя внутри кольнуло. Я ведь купил костюм, неплохой, вполне даже приличный. Надевал его, когда в больницу ходил на комиссию. Но потом скотина Валера оставил на брюках затяжки, и пришлось надеть под новый пиджак старые Серегины штаны. И ты смотри-ка, рассмотрела. Глаз-алмаз у дамочки.
— Авто? — отзеркалил я ее холодную усмешку. — И все? За полгода непонятно чего — всего одно авто?
— А что ты еще хочешь? — Она не сдержала удивления.
— Квартиру перепиши на меня.
Я выдержал паузу, глядя, как вытягивается ее лицо, и рассмеялся:
— Да шучу я, шучу! А если говорить серьезно, то нет, Алиса Оле… — Я затянул слог, ухмыльнулся, почему-то вспомнив Брыжжака, — … говна. Я в такие игры не играю. Уж лучше буду со старушкой и собачкой жить в хрущевке и ходить в одних штанах на все четыре работы, но альфонсом не стану никогда. Даже понарошку.
Я помолчал секунду и добавил уже мягче:
— Тем более я никогда не буду пользоваться ситуацией, если человек в беде. Как ты сейчас. Так что извиняй.
Как раз принесли наш заказ, и разговор пришлось прервать. Официантка расставила тарелки, пожелала приятного аппетита и бесшумно удалилась.
Я взял вилку и подцепил кусочек краба. Бульон и вправду был хорош, с тонким имбирным ароматом.
И тут Алиса Олеговна одобрительно посмотрела на меня и сказала совершенно другим тоном:
— Молодец, Сережа. Проверку прошел.
Я закашлялся. Краб в имбирном бульоне пошел не в то горло.
Алиса Олеговна усмехнулась, протянула руку с идеально наманикюренными пальцами и похлопала меня по спине — скорее символически, чем для реальной помощи.
— Ну сам подумай, разве могу я говорить о серьезных вещах, если не доверяю человеку? А тебя я не знаю. Почти не знаю.