— Да уж, — проворчал я, откашлявшись, и принялся сосредоточенно пилить кусок краба, заодно приводя мысли в порядок.
Значит, проверка. Ловко она меня провела, ничего не скажешь. Как подопытную крысу в лабиринте: свернет налево за сыром или побежит прямо к выходу? Неприятное ощущение, если честно.
— Не дуйся, тебе не идет, — назидательно произнесла Алиса Олеговна и тут же, без всякого перехода, сменила тон на деловой: — Мне нужен бизнес-партнер, Сережа.
Я поднял на нее глаза, не переставая жевать.
— Я намерена отсудить у почти бывшего мужа его долю в нашей галерее. Там получается восемнадцать процентов. — Она взяла бокал вина и покрутила его в пальцах. — Но на себя перекинуть все не могу. В Уставе нашей фирмы прописано, что у одного держателя больше сорока шести процентов быть не может. А у меня и так уже тридцать девять. Так что остальные мне нужно оформить на кого-то другого. Временно, конечно же.
— И что, других кандидатур нет? — удивился я, отложив вилку.
— Представь себе, нет.
Она тяжело вздохнула, и на мгновение маска уверенной бизнес-леди дала трещину. Под ней мелькнуло что-то усталое и горькое.
— Понимаешь, те друзья, что были с детства, с юности, там и остались. Особенно когда я вперед и вверх пошла. Кто отсеялся сам, кого я потеряла, пока карабкалась по карьерной лестнице. А друзья, которые появились потом, когда я уже чего-то достигла… — она скривила губы, — они только и ждут, чтобы ты оступилась. Еще и нож в спину норовят воткнуть при первой возможности. Так что нет у меня никаких кандидатур.
Она отпила вина и добавила с мрачной усмешкой:
— Полтинник отмотала, а в анамнезе — хроническое одиночество. Вот тебе и успешная женщина.
Я невольно отметил это «в анамнезе» — словечко из медицинского лексикона. То ли где-то нахваталась, то ли просто удачно подобрала.
— А родственники? — спросил я.
— А что родственники?
Она снова горько вздохнула, и морщинки в уголках глаз стали заметнее.
— Только деньги клянчат. Еще и обижаются, если помогаешь не так, как они хотят.
— Да уж… — протянул я.
— Вот недавно приехала ко мне в гости какая-то тридцатитроюродная тетушка с внуком, — продолжила Алиса Олеговна, машинально вертя в пальцах вилку. — Вроде как Казань посмотреть, отдохнуть. Остановились, естественно, у меня. В загородном доме. Все как полагается: встретила, приняла, накормила, по магазинам свозила, подарков накупила, обратно отправила. А потом узнаю от общих родственниц, что тетушка была возмущена.
Она сделала паузу, и я увидел, как у нее дернулась жилка на виске.
— Чем возмущена? — спросил я, хотя уже догадывался, что история будет из разряда «хоть стой, хоть падай».
— Тем, что в моей личной ванной шампунь более дорогой, чем в их гостевых комнатах! — Алиса Олеговна повысила голос, и пожилая пара за соседним столиком покосилась в нашу сторону. — Ты представляешь⁈
Она посмотрела на меня с гневом, явно заново переживая эту историю.
— Понимаешь, Сережа, я покупаю себе специальный шампунь, лечебный. У меня от стресса волосы лезут, приходится восстанавливать. А для гостей беру вполне приличную марку. Хорошую, между прочим! Отнюдь не какой-то дешевый из «Магнита»! Я же не нищебродка, чтобы гостям дешманское барахло подсовывать! — Она перевела дыхание и продолжила: — Но она все равно высчитала, сравнила цены и всем растрезвонила! А то, что они две недели жили у меня бесплатно, ели-пили за мой счет, и мой личный водитель их по всем музеям и достопримечательностям возил — это, значит, не считается!
Она умолкла и принялась нервно ковырять ложечкой икру морского ежа, хотя обычно такой деликатес едят медленно и сосредоточенно, смакуя каждую крупинку. Давно заметил, что многие женщины, когда нервничают, начинают быстро и жадно есть, даже не осознавая этого. Какой-то древний механизм заедания стресса.
Наконец от ежа остался лишь пустой панцирь с остатками соуса, а Алиса Олеговна подняла на меня тоскливый взгляд. Без прежнего лоска и напора, просто усталая женщина за пятьдесят, у которой много денег и мало людей, которым можно доверять.
— В общем, нет у меня никого, Сережа, — сказала она тихо. — А свою фирму я ни с кем делить не желаю. Я в нее, считай, всю жизнь вложила. Каждый год, каждый день. Поэтому хочу оформить остаток на тебя. Там одиннадцать процентов, и мне жалко, если их кто-то уведет.
— А если уведу я? — спросил я, внимательно глядя ей в глаза.
В принципе, я ее отчасти понимал. Но хотелось, чтобы она озвучила все вслух, до конца.
— Ты не уведешь. — Она сказала это уверенным тоном, хотя рука, потянувшаяся к бокалу, слегка дрогнула. — Я таких, как ты, Сережа, за километр вижу. Если ты тогда остановился в парке, возился со мной, выслушал весь тот бред, который я несла, отправил к подруге, и все это совершенно безвозмездно, не попытавшись ни телефончик взять, ни в гости напроситься — значит, ты не из тех, кто уводит.