Я покосился на очередь за спиной. Пожилая женщина с авоськой терпеливо изучала витрину, молодой парень в наушниках листал ленту в телефоне. Никто не роптал.
— Ну давайте, — согласился я, доставая смартфон.
— Сейчас я вас быстренько зарегистрирую, — сказала Майя. — Диктуйте свой номер.
Ну я и продиктовал. Сперва номер телефона, потом, когда приложение потребовало, домашний адрес. Скидка, к слову, оказалась смехотворной, рублей пятьдесят от силы, помимо бонуса за регистрацию, зато теперь у Майи имелись мой телефон и адрес, аккуратно занесенные в базу данных аптечной сети.
Интересно, как скоро она позвонит?
Или сразу заявится в гости, прихватив для приличия пузырек корвалола?
Когда я вернулся домой, к моей вящей радости, Степка с Валерой продолжали мирно играть, а квартира не была перевернута вверх ногами. И даже шторы уцелели.
Степка сидел на полу посреди комнаты, сосредоточенно дергая за нитку с привязанной бумажкой, а Валера носился вокруг него кругами, периодически совершая акробатические прыжки с переворотом в воздухе. Для котенка, который еще две недели назад еле ползал от истощения, это было впечатляюще. Глаза его блестели охотничьим азартом, и даже хвост, раньше похожий на облезлый шнурок, теперь топорщился пушистым вопросительным знаком.
— Степка, ты когда свои стихи учить будешь? — спросил я.
— Я сейчас занят, — нетерпеливо сказал Степка и дернул за ниточку так, что бумажка подпрыгнула высоко вверх, а Валера, который как раз прыгнул на нее, пролетел мимо и возмущенно мяукнул, обнаружив, что ничего не поймал. — Отрабатываю свой обед, сам же видишь!
— Ты его уже отработал, — сказал я. — Так что давай садись учить уроки, а? А потом, если останется время, еще поиграешь с Валерой.
— Мы не закончили, — бросил мне Степка категорическим голосом.
Мальчик опять дернул за бумажку, но Валера уже раскусил его манипуляции и, вместо того чтобы прыгать, проследил, куда Степка дернет бумажку, и прыгнул как раз на нужное место. Но тот в последний миг как-то исхитрился опять рвануть ее в сторону, и Валера не попал. Комнату огласил возмущенный кошачий вопль. Валера явно психанул, и нужно было спасать ситуацию.
Но ничего сделать я не успел, потому что раздался звонок входной двери. Я пошел открывать и обнаружил изрядно растерянную и взволнованную Танюху.
— Серега! — крикнула она, заламывая руки. — Ты представляешь, мой ребенок пропал! Господи, где же его черти носят⁈ Я ему звоню, звоню, а он не отвечает! Что делать? Милицию вызывать или типа морги обзванивать?
Руки у нее тряслись. Она вся была красная, потная.
— Я уже все дворы обежала. Не знаю, че делать… — Тут она запнулась, увидев за порогом Степкины ботинки.
— Проходи, — сказал я.
Потому что дальше скрывать от матери местоположение ребенка было аморально. А, кроме того, уже и неактуально.
За моей спиной, в комнате, где до этого носились два безобразия в виде Степана и Валеры, вдруг наступила абсолютная тишина. Когда мы с Танюхой вошли, там никого не было.
— А где это он? — удивленно спросила Танюха, оглядываясь по сторонам.
— Да был здесь, — сказал я. — Только что.
Заглянули под стол, но и там никого не оказалось. В лежанке сидел Валера, который вылизывал лапку и делал вид, что вообще ни при чем.
Ну, под диван мальчик явно залезть не мог, под кровать — тем более: там тоже все пространство забито всякой рухлядью и коробками.
— Может, в шкафу? — неуверенно сказала Танюха.
Не дожидаясь моего ответа, она открыла шкаф, но и там Степана не обнаружила.
Странно, только что тут был, бегал с Валерой, вот и на полу игрушка валяется. Куда он делся, не понимаю…
— Если бы не увидела его куртку и ботинки у тебя в прихожке, в жизни бы не поверила, что он здесь, — сказала Танюха, у которой мысли крутились в том же направлении. — Тут у тебя и спрятаться негде.
И тут же она метнулась в угол, торжествующе сунула куда-то руку и за ухо вытащила Степана. Оказалось, у меня между шкафом и стенкой была узкая щель, где стояло всякое барахло. И Степан как-то умудрился туда втиснуться.
— Ай! — заверещал пацан возмущенно.
— Ты откуда такой фингал взял, гад такой? Опять подрался⁈ Ты, двоечник, давай дневник покажи! — заверещала Татьяна.
В лежанке несчастному Степану вторил Валера, который прекратил умываться и, вероятно, слишком близко к сердцу воспринял тот факт, что его соратника по играм так несправедливо тянут за ухо.