Вышеупомянутое ухо прямо на глазах активно наливалось краснотой. Делать замечание Татьяне при ребенке было непедагогично, чтобы не ронять материнский авторитет, но и смотреть на то, как она издевается над парнем, было выше моих сил.
— Татьяна, Степан сейчас пусть соберет свои вещи, а мы с тобой давай чайку попьем и перекинемся парой слов, — решил разрулить ситуацию миролюбивый я.
Она бросила таскать за ухо хнычущего Степана и раздраженно отправилась за мной на кухню. Я сделал чай и разлил по чашкам.
— Вот скажи мне, Танюх, как толстая толстому, — начал я издалека, — ты сегодня взвешивалась?
— Да, а че? — напряглась она.
— Ты когда взвешивалась, какая у тебя динамика была?
— Чего?
— Сколько сейчас ты весишь и как изменился твой вес со вчерашнего дня.
— А… — фыркнула Татьяна. — Теперь понятно, а то «динамика», «хренамика» какая-то…
Она помрачнела, посмотрела на стенку, потом на свои ногти, потом начала пить чай.
— Татьяна? — Я поднял бровь.
Она шмыгнула носом и возмущенно воскликнула:
— Это ерунда какая-то! Я сегодня утром, после нашей пробежки, взвесилась, и там девяносто три и восемь! Вчера же девяносто два и шесть было, помнишь? Кило двести за сутки набрала, прикинь! Это как вообще⁈
— Спокойно, это нормально, — сказал я, пододвигая ей чашку. — Вес в течение дня и даже недели может колебаться на полтора-два килограмма, и это не жир. Смотри: вчера ты взвешивалась после пробежки, обезвоженная, с пустым желудком.
— Ну так и сегодня так же!
— Значит, с вечера ты поела чего-то соленого, выпила воды на ночь, и организм задержал жидкость.
— Соленых огурчиков поела, да, — дерзко ответила она. — Там нет калорий, сам же говорил!
— Калорий нет, но есть соль. А соль связывает воду, ведь каждый грамм натрия удерживает примерно двести миллилитров. Плюс гликоген в мышцах тоже тянет на себя воду. Это не откат, не жир, повторяю, обычная физиология.
— Точно? — с надеждой спросила Танюха.
— Точно. Через пару дней все выровняется, если не будешь срываться. Ты же не срывалась?
Татьяна отвела глаза и нервно схватила кусочек сыра с тарелки.
— Ну, может, немножко… Там печеньки были, на работе угощали…
— Вот тебе и ответ, — вздохнул я. — Но это не катастрофа. Главное, не превращать разовый срыв в систему. Поняла?
— Поняла, — понуро кивнула Татьяна.
Я еще раз разлил чай и строго посмотрел на нее.
— Татьяна, а зачем ты со Степаном себя так ведешь?
— Как?
— Так, что он тебя боится?
— Нажаловался уже поди стервец! — Она грохнула кулаком по столу. — Ну я ему!
— Стой-стой, куда? — Я покачал головой. — Степка твой ничего не говорил, да это и не нужно. Все и так видно. Лупишь его небось, орешь.
— Ну, даю по жопе, чтоб…
— Да дослушай уже. Не кричи. Во-первых, ты роняешь свой авторитет — это раз, а если еще при мне, то есть прилюдно, наорешь, он вообще замкнется в себе. Во-вторых, ты же его уже до такой степени зашугала, что он боится тебе рассказать о своих проблемах. Потому что, как только у него появились трудности, первое, что он сделал — пришел к соседу посидеть и спрятаться от матери. Ты понимаешь это?
Татьяна вытаращилась на меня, затем не глядя нервно схватила еще кусочек сыра и принялась жевать.
— И не к тебе он пошел, не к своей родной матери, а к совершенно чужому человеку. А ведь это неправильно. Ты должна быть у него первым другом, главным человеком в жизни! — продолжал нагнетать я. — А еще представь такой вариант: он сейчас подрастет, а ведь он у тебя красивый будет…
Татьяна польщенно потупилась и пробормотала:
— Как и его пропавший без вести отец.
Я усмехнулся:
— И такого парня с руками-ногами быстренько отхватят и женят.
У Татьяны перекосило лицо, и она тяжко вздохнула — видимо, об этом думала не раз.
— И ты представь, Таня, если у тебя с ним не будет никакого внутреннего единения, он его найдет со своей женой. А вот ты пойдешь даже не на второй и не на третий план. Понимаешь ты это?
— Понимаю, — вздохнула Татьяна и посмотрела на меня умоляющим взглядом. — Что же мне делать?
— Как что? Менять свое отношение, уровень доверия и взаимодействия. Ребенок должен знать, что может прийти к тебе с любой проблемой и не получить за это по голове. Даже если он накосячил, даже если принес двойку или подрался. Сначала выслушай, потом разберись в ситуации, а уже потом, если надо, объясни, что он сделал не так. Но без воплей и без таскания за уши. Иначе он просто перестанет тебе что-либо рассказывать, и ты узнаешь о его проблемах последней, когда уже поздно будет что-то исправлять. А вообще, займись наконец парнем!