— Так я же деньги зарабатываю, — вздохнула Татьяна. — Постоянно занята. Ну правда, у нас же график такой, что там одних больше продвигают, и им дают больше заработка. А у меня уже что остается. Вот я и так рада, даже этим крошкам. И набираю все, что дают. Потому что мы убираем в домах богатых людей, там и чаевые часто хорошие бывают. А одна женщина мне вообще такие красивые ботинки отдала! Вот и пашу как лошадь…
— Что пашешь — молодец. Но пацана своего упустишь. А представь, он сейчас в подростковый возраст войдет, начнет бунтовать, и что дальше?
Татьяна задумалась. Потом пустила слезу. Потом снова задумалась, позвала Степку и обняла его. А эмпатический модуль показал, что женщину проняло, и ей стыдно, и любит она своего сына больше жизни.
На этой ноте я выбил из нее обещание, что она подумает над своим поведением и над системой воспитания, после чего отпустил их домой. Тем более Степке стих учить надо было.
Потом сидел на кухне и неторопливо пил чай, размышляя над перипетиями своей судьбы.
Странное дело: в прошлой жизни я оперировал министров и олигархов, читал лекции в высокорейтинговых университетах и консультировал мировых знаменитостей, а здесь сижу в обшарпанной хрущевке, пью чай и учу соседку воспитывать ребенка. И, что самое удивительное, второе почему-то кажется не менее важным, чем первое. Может, даже важнее. Потому что там я спасал тела, а здесь, похоже, пытаюсь спасать что-то посложнее.
В какой-то момент я осознал, что дома слишком тихо. Валера подозрительно тихо сидел в своей лежанке и у меня создалось впечатление, что он что-то замышляет.
И тут в дверь опять позвонили.
Глава 6
Открывая дверь, я думал, что вернулась Танюха, однако на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Эдик Брыжжак.
— Привет, Серега! — улыбнулся он, хотя гримаса вышла какой-то грустной и натянутой. — Я не помешал? Хотел посоветоваться с тобой… очень надо.
Я пристальнее взглянул на него, машинально отмечая перемены. За те пару дней, что мы не виделись, Брыжжак преобразился: был гладко выбрит, аккуратно подстрижен, одет в чистую рубашку и уже не напоминал опустившегося человека с помятым лицом и потухшим взглядом. Цвет кожи, конечно, все еще был несколько землистым, выдавая многолетнюю дружбу с алкоголем, но при этом сосед уже не вызывал столь острой жалости.
— Заходи, — сказал я, отступая в прихожую, — у меня не так много времени, но чай попить вполне можем.
— А чем это ты таким занят? — удивился Брыжжак, протискиваясь мимо меня в коридор. — В танчики режешься? Так вроде ты не по этим делам.
— К аттестации готовлюсь, — не стал вдаваться в подробности я.
На самом деле я хотел поработать с документами для суда, но объяснять это соседу было бы долго и бессмысленно. А вот что такое врачебная аттестация, он наверняка слышал.
— А… ну это да, — протянул Брыжжак, впрочем, неуверенно, и я понял, что не очень-то он и разбирается.
Мы прошли на кухню, где я подогрел уже остывший чайник и налил соседу ароматный чай из смородинового листа с ягодами калины. Он полезен тем, что содержит природные антиоксиданты и витамин C, которые поддерживают иммунный ответ и снижают выраженность воспалительных процессов. Сам пил такое для профилактики простуды, да и нравилось мне это сочетание: вязковато-терпкое, с кислинкой, согревающее изнутри. В качестве прикуски я поставил на стол нарезанную брынзу и гречишный мед в глиняной плошке.
Брыжжак скептически глянул на угощение, скривился, но все-таки взял себя в руки и храбро отхлебнул из чашки.
— Че это ты, Серега, вегетарианцем вдруг стал? — хмыкнул он, поморщившись от непривычного вкуса.
— Ты хочешь обсуждать мои пищевые привычки? — удивился я. — Так ты для этого сюда пришел?
— Да не, — смутился Брыжжак и, чтобы скрыть неловкость, отхлебнул еще раз, снова поморщившись. — Я про другое поговорить хочу. Просто удивился, что ты сыр с травой ешь.
— Он же вкусный, — пожал плечами я, — и полезный, с завтрака остался. Если хочешь, достану к брынзе из холодильника помидоры. Так еще вкуснее и еще полезнее.
— Не-е-е-е, не хочу! — замотал головой Брыжжак. — Я же не жрать пришел… а это… ну… это самое…
Он замялся, вертя в руках чашку.
— Говори все как есть, — подбодрил его я.
— В общем, я сегодня с сыном замирился, — смущаясь и краснея, поведал Брыжжак и с тихой гордостью добавил: — С младшим!
— Так это же замечательно! — обрадовался я. — Сначала с младшим, потом потихоньку и старший присоединится. Ты, главное, не торопи события, не нагнетай. Делай все, как мы в прошлый раз обсуждали: проводи интересные мероприятия с младшим, а он будет старшему рассказывать. Потихоньку и тот подтянется.