— Рассказывайте! — повторил я и, грозно сдвинув брови, рявкнул: — Все рассказывайте!
— Антихрист ты богопротивный! — возмущенно сообщила мне Альфия Ильясовна и попыталась опять ткнуть мне иконкой в лоб.
Но я уже один раз «посвящение» прошел, поэтому был начеку и вовремя отпрянул.
— Не рази! — свирепо гаркнул я.
От неожиданности Альфия Ильясовна застыла как столб.
А я решил закрепить успех и строго добавил:
— Ты причащалась ли?
Альфия Ильясовна встревоженно икнула и отрицательно помотала головой. Вид у нее при этом был совершенно ошарашенный.
— Ну вот видишь! — нахмурился я. — Сама не причащалась, а нечестивой рукой разить хочешь! Тебя зачем здесь поставили⁈ Отвечай!
— Я храню дом от бесов, — пролепетала вконец деморализованная женщина.
— Плохо хранишь, — осуждающе покачал я головой. — Говори, что уже сделала! Мне ответ держать за тебя придется. Там!
Я ткнул пальцем вверх.
Альфия Ильясовна посмотрела на потолок с потрескавшейся побелкой, и на ее лице разлилось счастливое, умиротворенное выражение.
— Ты квартиру проверила? — продолжил я. — Есть тут бесы?
Альфия Ильясовна с фанатично светящимися глазами начала крутить головой, мол, нету, все чисто.
— А дом?
Она вытаращилась на меня с изумлением.
Я печально вздохнул:
— Ну и конечно. Чисто женская логика. Тебе легче разить бесов каждый день в квартире, потому что лень обойти дом и очистить его.
Альфия Ильясовна стыдливо покраснела, опуская глаза.
— Значит так, — сказал я. — Слушай сюда внимательно.
Альфия Ильясовна слушала, затаив дыхание.
— Квартиру прибрать. Обед приготовить. Сына кормить. Ничего ему о бесах говорить нельзя. Слаб он еще, понимаешь?
Альфия Ильясовна понимала.
— Слаб человек в страстях своих, — обличительно молвил я и подмигнул ей.
Альфия Ильясовна понятливо кивнула и подмигнула мне в ответ.
Контакт был установлен.
— Когда приведешь квартиру в божеский вид, — опять подмигнул я, — постираешь все, погладишь. На окнах нужно тюль повесить. Выстирать и повесить. Бесы не пройдут через тюль. И ковер. Надо достать и постелить ковер. А то вдруг в полу щели? А так ковер закроет пол, и будет нормально. Только стелить на чистый пол. Да ты сама лучше знаешь же…
Альфия Ильясовна знала. Но все равно польщенно зарделась от похвалы.
— А мы потом с тобой обойдем дом. А ведь еще и улица. И весь город. И кто это делать должен, а? — сурово посмотрел на нее я. — Заперлась в квартире, сидит тут! А делов-то, делов сколько! В общем, сиди тут, делай все и жди сигнала. Поняла? И главное — никому ни слова! А то узнают и… сама понимаешь же…
Модуль настроения показал, что спектр ее эмоций изменился: теперь преобладали умиротворение, спокойствие, надежда и радость.
Что и требовалось доказать.
— И чуть не забыл, — хлопнул я себя рукой по лбу, — цветы же! Вазоны. Умеешь высаживать вазоны?
Альфия Ильясовна согласно кивнула.
— Вазоны посадить. Поливать. Числом тридцать три. И в подъезде тоже расставить. И поливать. И чтобы количество вазонов было по количеству квартир. Поняла? А я потом приду, проверю.
Альфия Ильясовна улыбалась. Она была счастлива.
После этой вводной я с чувством выполненного долга покинул квартиру соседей. Чипа и Дейла из меня, конечно, не вышло, но функции Гаечки я, кажется, освоил. Вправил мозги, скажем так. Починил крышу.
Но к психиатру и неврологу бабушке все равно нужно. И обязательно к кардиологу — нормализовать давление.
А вот дома меня ожидал сюрприз почище тихих безумств соседки: скотина Валера залез на стол и сожрал всю брынзу.
Глава 7
Решив вопрос с мамой Брыжжака, я наконец-то смог посвятить время собственным проблемам.
Вчера, следуя инструкциям Костроминой из банка, я подал заявление на портале «Работа России». Статус безработного обещали присвоить в течение нескольких дней, так что пока я просто заходил в личный кабинет и добросовестно тыкал в вакансии, изображая бурную деятельность.
Платеж по кредиту еще впереди, до дедлайна почти неделя. Внесу, как только разберусь с финансами. Большие заработки мне пока не светят, но уже с понедельника пойдет наличка за массажи, да и с БАДами, очевидно, пришло время разобраться.
Не успел я об этом подумать, как позвонил… Чина.
— Салам алейкум, Серый!
Тот самый шрамобровый коллектор Михалыча. Сказать, что я удивился, — ничего не сказать. У меня аж челюсть отвалилась, прямо как у пресловутого Щелкунчика, которому по сюжету сказки подсунули слишком большой орех.