— Сто банок, — тихо произнес он.
Я кивнул — значит, не ошибся в своих расчетах.
— То есть получается, я вам сейчас сделаю выручку за два года?
У клерка хватило сил только слабо кивнуть. Под многообещающим взглядом босса он аж весь съежился. А остальные мелкие клерки бочком, бочком и прыснули от греха подальше из помещения куда-то в коридор.
Мы остались одни: я с братками, большой босс и клерк-шептун.
Настало время борьбы за справедливость.
— И мне за это все равно ничего не положено, да?
Клерк покраснел, но мужественно продолжал кивать, одновременно мотая головой.
— Понятно, — сказал я и добавил: — Чингиз, заносите все обратно!
— В смысле, обратно? — не понял тот. — Да мы его до завтра все раскидаем! Пацаны ждут же.
— Ты же сам видишь, — продолжал я нагнетать. — Руководство не считает двухлетнюю выручку за день достойным достижением, которое поощряется премией. Так что БАДы пацанам отменяются. Сегодня. А завтра я найду пацанам нормальные БАДы, а не это корейское…
Договаривать я не стал, чтобы не сжигать мосты.
Чингиз медленно развернулся и рявкнул, глядя на главного менеджера:
— Слышь, Гоман Гоманыч, ты че, опух? Я тебе щас глаз на жопу натяну, и ты сразу все правильно посчитаешь! Дай Серому его премию, и мы поехали. У нас еще корпоратив сегодня!
Роман Романович сразу стал визуально поменьше. Он весь как-то скукожился, втянулся, и на лице его появилось приветливо-лучезарное выражение:
— Да-да! Конечно! — сердечно выпалил он и для дополнительной иллюстрации всплеснул руками и радостно заулыбался. — Это недогазумение! Кигилл, беги посчитай, какая пгемия получится у Сеггея Николаевича за двухлетнюю выгучку тонизигующих БАДов со спигулиной?
— Но его же через месяц уволят за то, что он не прошел испытательный срок, — не сориентировался клерк и выложил всю правду. — Мы же так со всеми поступаем. Всегда!
Роман Романович побелел. Лицо его стало такого же цвета, как у школьницы, которая впервые попробовала абсент и после этого бахнула еще два по сто коньяка.
— Чего-о-о-о? — вытаращился на него Чингиз. — Ты что, совсем уже опупел тут, Гоманыч? Даже мы себе такого не позволяем! Оборзели окончательно! Ща доложим Михалычу — и вам кабзда! Вешайтесь, придурки!
На Романа Романовича было страшно смотреть. Казалось, его сейчас хватит удар.
— Подождите! Подождите! — заверещал он. — Вы все не так поняли! Это новый сотрудник, он еще ничего толком не знает! — Он торопливо ткнул пальцем в растерявшегося от такого вероломства подчиненного. — Мы сейчас все испгавим! Кигилл, мать твою за ногу! Я тебе что сказал⁈ А ну бегом к бухгалтегу, и пусть посчитает! Пгавильно товарищ вон сказал, совсем обогзели! Без пгемии оставлю, н-на!
Клерк-шептун Кирилл вжал голову в плечи и юрким зайцем ломанулся выполнять странный приказ, пока что-нибудь еще не прилетело.
— А ты почему здесь, Гоманыч⁈ — вдруг рявкнул на самого босса Чингиз. — А ну тоже бегом ноги в руки и посчитай все сам! А не то я лично посчитаю!
Эти слова были сказаны с такой угрозой, что мужика буквально сдуло. Он метнулся следом за подчиненным, и мы остались одни.
По команде Чины парни продолжали флегматично таскать коробки.
— А если он убежит? — спросил я, кивнув на босса.
— Далеко не убежит, — хмыкнул тот, и я ему поверил.
И посочувствовал сотрудникам фирмы.
Буквально минут через пятнадцать вернулся Роман Романович. Вместе с ним приперся клерк-шептун. Был босс весь в раздрае и в расстроенных чувствах, но тем не менее протянул мне небольшую пачку купюр.
— Это что? — сказал я, но деньги взял.
— Это за геализацию БАДов.
— Но я же еще не реализовал их, — ответил я.
— Я увеген, что вы все успешно геализуете, — часто закивал Роман Романович. — Не сомневаюсь в ваших талантах.
— Ну, вы же сами говорили, что испытательный срок я не пройду.
— Пгойдете! Пгойдете! Вы уже пгактически пгошли! — Лицо начальника покрылось красными пятнами, губы у него дрожали.
— То есть, это премия?
— Э-э… — он захлопал глазами еще быстрее. — Это… не пгемия… у нас за такие объемы пгемии только после фактической геализации… а вы же еще… ну… не геализовали…
Клерк-шептун дернулся, энергично кивая, а Роман Романович поспешно вскинул ладони.
— Но! — всхлипнул он. — У нас в отделе есть… э-э… стимулигующие выплаты! Небольшие такие! Личные! Чтобы пагтнер… гм… чувствовал… внимание компании! Это чисто от отдела! Неофициально! Вообще нигде не пгоходит!
Он нервно заулыбался, картинно растягивая губы.